Комната с белыми стенами - Софи Ханна

Ангус Хайнс засовывает носовой платок обратно в карман и качает головой.

– Не знаю, либо вы добровольно заблуждаетесь, либо нарочно лжете мне, но так не бывает. Просто не бывает, и всё.

Как он смеет со мной так разговаривать?

– Что? Я не…

– Ваш отец наложил на себя руки в две тысячи шестом году. Вы начали работать на «Бинари Стар» в начале седьмого года, – говорит Хайнс и довольно улыбается во весь рот. – Я работаю на газету и отлично умею откапывать факты.

Послушать его, так это он, Ангус Хайнс, разоблачил Уотергейтский скандал. Я, правда, не совсем уверена, что это такое; знаю только, что там был замешан Ричард Никсон^[12]. Так что лучше не поднимать эту тему.

– Я думала, что вы просто фотограф, – говорю я, делая акцент на слове «просто». Вообще-то, я ничего не имею против фотографов. Мне также известно, что Хайнс – какая-то шишка в «Лондон он Санди». Но в данный момент мне хочется сказать ему что-то по-настоящему обидное.

Он достает бумажник и вручает мне визитку.

– Поскольку вы так зациклены на деталях, вот вам мои реквизиты.

Фоторедактор. Не велика птица.

– Вы знали, что Лори Натрасс работает в «Бинари Стар». Наверняка вам было известно, что он связан с Хелен Ярдли, СНРО и моей женой. Так что работать с ним в паре вы начали не случайно, не правда ли?

Все, с меня хватит. Оттолкнув его в сторону, я решительно направляюсь к двери и нащупываю в сумочке ключи. Войдя, поворачиваюсь, чтобы закрыть за собой дверь. Ангус Хайнс стоит у меня за спиной так близко, что едва не касается меня.

– Наш разговор окончен, – говорю я ему. Как смеет он без приглашения входить вслед за мной в квартиру? Я пытаюсь с помощью двери вытолкнуть его наружу, но он слишком силен. – Ну хорошо, – говорю я, жестом приглашая его войти. Хайнс снова улыбается, как будто в награду за то, что я, наконец, вняла голосу разума.

Он направляется в гостиную, однако на полпути останавливается, чтобы взглянуть, чем я увешала стены прихожей. Я тихонько, почти бесшумно, делаю шаг назад на улицу, закрываю входную дверь и поворачиваю ключ в замке. После чего со всех ног несусь к главной дороге. Так быстро я еще ни разу не бегала.

Остановив таксиста, я называют ему адрес моей работы. Мне срочно нужен компьютер, и тот, что стоит у меня в офисе, устроит меня не хуже того, что находится у меня дома. Сегодня суббота. Надеюсь, кроме меня, там никого не будет.

О господи, господи! Я только что закрыла у себя в квартире главного фоторедактора крупной газеты!

Водитель такси с надеждой смотрит на меня в зеркало. Мне видны только его глаза, но этого достаточно. Своей машины у меня нет, и я немало времени провожу в такси. Мои инстинкты острее бритвы. Меня не оставляет чувство, что его так и подмывает поведать мне про прекрасную биографию бандитов-близнецов Крэй, которую он читает. От других лондонских таксистов я уже наслышана про парня, которому при помощи ножа растянули улыбку, и мне незачем выслушивать эту историю снова. В качестве превентивной меры я вынимаю телефон и звоню Тэмсин.

– Флисс? – По ее голосу можно подумать, что она уже отчаялась услышать мой звонок. – Ты где?

«В Сомали», – едва не ляпаю я, но вовремя прикусываю язык.

– По пути на работу. Успокойся. Со мной всё в порядке.

– Это сейчас с тобой всё в порядке, но чем дольше ты…

– Мне нужно кое-что сделать, – перебиваю я ее. – Ты, случайно, не занята?

– Смотря что ты имеешь в виду. Я только что загрузила одну пробную программку с сайта MИ-6…^[13]

– Что?

– И как раз собираюсь ею заняться. Это что-то вроде экзамена. Если я его выдержу, то на один шаг приближусь к должности следователя по особым делам. Это так у них официально называется.

– Ты хочешь сказать, шпиона? – Меня душит смех. Я представляю себе главного фоторедактора, запертого в моей квартире, и свою лучшую подругу, мечтающую стать шпионом. Я хохочу, не в силах остановиться.

– Смотри, никому не говори, хорошо? На сайте сказано, что об этом нельзя рассказывать. – Мне слышно, как Тэмсин фыркает. – По-моему, они слишком многого хотят. Неужели и в самом деле никому?

– Вряд ли. По-моему, они хотели сказать, что об этом можно рассказывать кому угодно, при условии, что собеседник не одет в футболку с логотипом «Аль-Каиды».

– Ты плачешь?

– Нет, скорее смеюсь, но ты не бери в голову.

– Флисс, я говорю совершенно серьезно. Я разговаривала с одним детективом, и он сказал, что из меня получился бы неплохой следователь, и я подумала…

– Зачем тебе понадобилось разговаривать с детективом?

Тэмсин издает стон.

– Знаю, это вопреки твоим принципам, но прошу тебя, купи газету и прочти. И когда сделаешь это, приезжай ко мне, чтобы я не выпускала тебя из поля зрения.

– Тэм, давай лучше ты ко мне. У тебя еще есть те ключи, что я давала тебе?

– Где-то есть, а что?

– Просто… поезжай ко мне домой и отомкни входную дверь. Выпусти Ангуса Хайнса и снова запри. В смысле, дверь, после того, как ты его выпустишь. Это не займет много времени. Я потом компенсирую тебе расходы – бензин, такси, билет на метро, что скажешь. Плюс в придачу ужин в ресторане по твоему выбору. Главное, согласись выполнить мою просьбу.

– Давай перемотаем ее назад, где говорится «выпусти Ангуса Хайнса». Говори, что Ангус Хайнс делает в твоей квартире?

– Он вошел, хотя я его не приглашала. Я не смогла выставить его вон, поэтому была вынуждена закрыть в квартире. Иначе он увязался бы за мной. Я же не хочу с ним разговаривать. Ужасный, самодовольный тип. У меня от него мурашки пробегают по коже.

– Ты заперла Ангуса Хайнса в своей квартире? О господи! Разве это не насильственное ограничение свободы? Или даже похищение? Флисс, за такие дела можно в два счета угодить за решетку. Какая муха тебя укусила?

Я нажимаю красную кнопку и отключаю телефон. Если она захочет выпустить его, то приедет и выпустит. Если нет, пусть оба остаются там, где находятся, и развлекаются тем, что перемывают мне косточки.

Может, мне стоит спросить у водителя, не доводилось ли близнецам Крэй запирать у себя дома главного фоторедактора, и если да, что им за это было? Правда, в данную минуту он сам увлеченно беседует с кем-то по телефону, и мне не остается ничего другого, как предаться размышлениям.