Медовый месяц в улье - Дороти Ли Сэйерс

– О да, сэр. Он уж в этих штуках понимал.

– Но слушал только вечерние новости?

– Точно, сэр.

– В котором часу он обычно ложился спать?

– В одиннадцать часов, сэр. Точный он был как часы: ужин в полвосьмого, новости в полдесятого, в одиннадцать спать – то есть это когда он дома ночевал.

– Хорошо. А как вышло, что в половине десятого вы оказались поблизости и слышали, работает ли радио?

Миссис Раддл колебалась.

– Я только сходила к сараю, сэр.

– Да?

– Кое за чем, сэр.

– Да?

– Всего лишь чуточку керосина, сэр, – сказала миссис Раддл, – я его честно утром вернула, сэр.

– Вот как. Ну что ж, это не наше дело. Спасибо. Джозеф Селлон, вы хотите еще что-нибудь сказать?

– Да, сэр. Только одно, сэр. Я про миссис Селлон этого не говорил. Я, может, сказал так: “Не заявляйте на меня, сэр, не то мне конец, а что тогда станет с моей женой?” Это все, сэр.

– Покойный был как-то связан с вашей женой?

– Нет, сэр. Конечно же нет, сэр.

– Думаю, лучше спросить вас, не затаила ли предыдущая свидетельница на вас обиду.

– Ну, сэр, это все куры мисс Твиттертон. По долгу службы мне пришлось допросить ее сына Альберта. И она, надо думать, обиделась.

– Понятно. Думаю, на этом… да, суперинтендант? Мистер Кирк получил очередную записку от своего высокородного коллеги. Похоже, она его озадачила, однако он честно задал вопрос.

– Ну, – сказал мистер Перкинс, – надо думать, вы и сами могли у него спросить. Тем не менее. Суперинтендант желает знать, какой длины была свеча в руке у покойного, когда тот подошел к окну.

Джо Селлон замер.

– Не знаю, сэр, – наконец проговорил он. – Я не заметил. Кажется, ничего необычного в ней не было.

Коронер вопросительно посмотрел на Кирка, который не знал, в чем смысл вопроса, и покачал головой.

Мистер Перкинс раздраженно высморкался, отпустил свидетеля и повернулся к присяжным.

– Что ж, джентльмены, похоже, сегодня мы дознание не закончим. Сами видите, точное время смерти покойного установить невозможно, ведь не исключено, что вечерние новости он не слушал из-за по ломки радиоприемника, который впоследствии мог починить. Вы слышали, что полиция испытывает значительные трудности со сбором улик, поскольку (в результате неудачного стечения обстоятельств, в котором совершенно некого винить) все возможные улики были уничтожены. Я правильно понимаю, что полиция хотела бы отложить дознание?

Кирк подтвердил, что да, правильно, коронер отложил дознание на две недели, и так много обещавшее событие закончилось безо всякого блеска.

На выходе из импровизированного зала суда Кирк догнал Питера.

– Старая ведьма! – проворчал он. – Перкинс ей, конечно, спуску не дал, но зря он меня не послушал – не надо было принимать показания, только чтоб личность установить.

– Думаете, это было бы разумно? Она всей деревне прожужжала бы уши своей историей, и все бы решили, что вы побоялись выслушать ее на дознании. Он, по крайней мере, позволил ей открыто выразить неприязнь к Селлону. Полагаю, этим он сослужил вам хорошую службу – лучше, чем вы думаете.

– Может, вы и правы, милорд. Я на это иначе смотрел. А зачем вы спросили про свечу?

– Проверял, насколько хорошо он все запомнил. Если не уверен насчет свечи, то и про часы мог просто выдумать.

– И правда, – проговорил Кирк.

Он не очень-то понимал, при чем тут это. Уимзи, по правде сказать, тоже.

– Он мог соврать про время, – шепнула Гарриет мужу на ухо.

– Мог. Странно, что соврал. На часах миссис Раддл было то же самое.

– Детектив Хокшоу[211]в пьесе “Кто перевел часы?”.

– Батюшки! Вы только гляньте! – гневно вскричал Кирк.

Питер глянул. Миссис Раддл, стоя на крыльце, продолжала давать показания репортерам.

– Боже правый! Питер, а ты не можешь их про гнать? Как звали того молодца, который прыгнул в пропасть?[212]

– Для Рима все граждане равны…

– Но англичанину подавай лорда. Потому и прошу.

– Моя жена, – скорбно сказал Питер, – охотно бросит меня львам, если ей будет надо. Moriturus…[213] Ну ладно, попробуем.

Он решительно приблизился к журналистам. Мистер Панчен, увидев, что благородная дичь идет к нему прямо в руки и тучные Васанские тельцы[214]не защитят ее, спикировал на него с ликующим клекотом. Их окружили остальные стервятники.

– А я говорю, – раздался поблизости недовольный голос, – что мне тоже надо было дать показания. Суд должен знать про те сорок фунтов. А они хотят это дело замять, да и все.

– Не думаю, Фрэнк, что для них это так важно.

– А для меня важно. И потом, разве он не обещал заплатить мне в среду? Я считаю, коронеру надо бы про это сказать.

Солком Гарди, уже урвавший свой кусок лорда Питера, не выпустил миссис Раддл из зубов. Гарриет коварно решила лишить его этой добычи.

– Мистер Гарди, если вы хотите информацию из первых рук, поймайте лучше садовника Фрэнка Крачли. Вон он, вон там, беседует с мисс Твиттертон. Его не вызывали на дознании, и остальные не знают, что ему есть что сказать.

Салли рассыпался в благодарностях.

– Если вы ему понравитесь, – добавила Гарриет со змеиной улыбкой, – то он ни с кем, кроме вас, не станет говорить.

– Большое спасибо за наводку.

– Мы же договорились, – сказала сияющая Гарриет. Гарди все прочнее утверждался во мнении, что Питер женился на самой очаровательной женщине в мире. Он ринулся к Крачли и вскоре уже удалялся вместе с ним в направлении бара. Внезапно оставшаяся без внимания миссис Раддл негодующе озиралась кругом.