Дочь палача и король нищих - Оливер Петч

– А ведь точно! – Симон вскочил и принялся расхаживать по маленькой комнате. – Цирюльник Гофман создает нечто очень ценное в тайной лаборатории. Пусть даже и философский камень. В любом случае, нечто такое, чем непременно хотят завладеть патриции Регенсбурга. Они вызывают его на разговор, но цирюльник не отдает им желаемого, и тогда его убивают вместе с женой. Дело довольно щепетильное, не исключено, что теперь и еще кто-то охотится за артефактом. Значит, советникам следует позаботиться о том, чтобы их никто не заподозрил. Это и вправду объяснило бы, для чего им заманивать в Регенсбург Якоба Куизля. Обставить все нужно так, чтобы выглядело это как обычное ограбление. Свободные тут вообще ни при чем!.. – Симон совсем разошелся. – Гофман мертв, и патриции все вверх дном переворачивают в его доме. Но философского камня не находят! Гофман наверняка прятал его в своей лаборатории.

– И? – с любопытством спросил Гесснер. – Где этот камень теперь?

Лекарь вздохнул и снова уселся на ящик.

– Этого мы, наверное, никогда не узнаем. Возможно, камень до сих пор в подвале, а может, Гофман его и перепрятал. В любом случае, от дома его остались одни развалины. Там уже никто ничего не найдет. Но я уверен, что все это как-то связано с тем порошком.

Карл задумчиво кивнул и помял красный платок, обвязанный вокруг шеи.

– Возможно, ты и прав. Может, я и сам разузнаю что-нибудь. Есть у меня кое-какие связи… – Он почесал черную бороду. – Если что выясню, дам вам знать. Вы так и живете в этом «Ките»?

Симон помотал головой.

– Там… по разным причинам стало слишком опасно. Нет, теперь мы живем с гильдией нищих.

– Гильдией нищих?

– У меня договор с их королем, – немного резко ответил Симон. – Я вожусь с его больными, а он обеспечивает нашу безопасность.

– Хм, – Гесснер задумчиво склонил голову. – Не то чтобы мое дело, но этот король знает о лаборатории?

– Да, мы рассказали о ней Натану. А почему вы спрашиваете?

Управляющий щелкнул языком.

– Я бы на твоем месте не доверялся ему до такой степени. Ради денег Натан на все готов. А почему, ты думаешь, ему и его людям позволяют преспокойно жить в Регенсбурге?

– Вы полагаете…

– Я не полагаю, а знаю точно. Натан то и дело сдает кого-нибудь властям или снабжает стражников информацией. А за такой вот камень некоторые готовы выложить немалую сумму.

– Об этом я как-то не подумал… – Лекарь нахмурился. – Возможно, вы и правы. Нам действительно стоит сменить жилье.

– Можете у меня поселиться, если хотите, – Гесснер кивнул через плечо. – Здесь вы как у Христа за пазухой. Никто не найдет.

– Спасибо, но у меня, думаю, есть уже вариант получше, – тихо ответил Симон и встал.

– Как хочешь.

Портовый управляющий отворил замаскированную дверь. В комнату ворвался свет, и Симон невольно зажмурился: в первое мгновение он почти ослеп.

– В любом случае, если выясните еще что-нибудь, дайте знать, – сказал управляющий, окруженный ореолом света. – А что насчет комнаты… – Он притянул к себе лекаря. – Ты ничего не знаешь, ясно?

Симон почувствовал на лице его горячее, пропахшее перегаром дыхание.

– Никому ни слова. Обещаю.

– Чу́дно. – Гесснер хлопнул лекаря по плечу. – Не знаю, ящичек табака тебе подарить, что ли… Ты куришь?

Симон улыбнулся и помотал головой.

– Я – нет. Но знаю кое-кого, кто будет несказанно рад такому подарку. Правда, для начала нужно спасти ему жизнь.