Шпионские игры - Марк Хеншоу

— Никаких успехов, сплошные неудачи, — сказал Джонатан. — Что-то их подтолкнуло. Чего-то мы не знаем.

— Согласен, но я не знаю, что именно. Фактически примерно в то время МГБ намеревалось закрыть программу.

— Почему? — спросил Джонатан.

В отчетах этого не было.

— Потому что МГБ боялось, что в программу проникли агенты ЦРУ. Это правда, поскольку я действительно этим занимался, но не так, как им казалось.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джонатан.

— Я был уверен, что у ЦРУ нет другого агента, имеющего к «Шашоуцзянь» больше доступа, чем я. Я знаю, что разведывательные агентства предпочитают подтверждать информацию из различных источников, но работавшие со мной резиденты никогда не спрашивали меня о том, что, по мнению МГБ, могло быть вам известно. Я был старшим хранителем архива МГБ. Полагаю, что, даже если бы у вас был агент с более высоким уровнем доступа, резиденты все равно бы меня об этом спрашивали. Но они никогда этого не делали. Я сам иногда пытался поднимать эти вопросы, но казалось, будто резидентам они неинтересны. Им нравилось, когда я отвечал на их вопросы, и не нравилось, когда я сам придумывал себе задания. Они говорили, что это слишком рискованно.

— Он вас насквозь увидел, — сказал Джонатан Митчеллу.

— Угу… Что ж, такое бывает, когда резиденты не являются техническими специалистами по теме, о которой им приходится спрашивать, — ответил Митчелл. — Они придерживаются вопросов, которые присылают им из штаб-квартиры аналитики вроде вас. А если вы не пришлете нужных вопросов, они никогда не спросят.

— Остается лишь порадоваться за систему, — заметила Кира.

— Что стало причиной их опасений по поводу нашего проникновения в программу? — спросил Джонатан.

Пионер откинулся на спинку дивана и на мгновение задумался.

— Это случилось после того, как вы разбомбили наше посольство в Сербии. Не помню точную дату.

Джонатан наклонил голову.

— Сербия, — тихо повторил он, но Кира услышала. — МГБ передавало через это посольство что-то связанное со «Смертоносным жезлом»?

— Мне известно, что Десятый отдел Гон ан бу приобрел нечто ценное у старшего офицера сербской армии в Белграде и переслал это в Пекин дипломатической почтой за несколько дней до бомбардировки. Десятый отдел отвечает за кражу иностранных технологий, так что я предположил, что в руки сербов попал некий образец военной техники НАТО. Когда ваша авиация разбомбила крыло посольства, у МГБ не было никаких сомнений, что удар приказал нанести президент Клинтон, чтобы не дать им завладеть информацией. Вот почему они отказывались верить, что бомбардировка была случайной, и не верят до сих пор.

Митчелл перевел. Джонатан наклонился вперед, подперев голову руками.

— Вы не знаете, что было в той посылке? — спросил Митчелл у Пионера.

— Нет. Я пытался выяснить, но МГБ засекретило все данные. Доступа к ним я не имел, и потому мне не о чем было докладывать. Я даже не уверен, что эта технология имела какое-то отношение к «Шашоуцзянь». То, что МГБ начало беспокоиться о возможном проникновении в проект агентов ЦРУ примерно в то же время, когда состоялась сделка, могло быть простым совпадением. Однако мне известно, что, когда посылка пришла в Пекин, МГБ передало ее НОАК, а оттуда ее отправили в Чэнду. Но они часто покупают за рубежом краденые технологии. Обычное дело.

— Я идиот! — прошипел Джонатан.

— Что? В чем дело? — спросила Кира.

— Все было ясно с самого начала, а я оказался слишком глуп, чтобы это понять, — сказал Джонатан. — Нам следовало сообразить сразу, как только мы начали строить временной график развития событий. — Он встал и посмотрел на Митчелла. — Это все. Я выяснил, что хотел.

Митчелл кивнул и обратился к Пионеру по-китайски, сказав ему, что разговор закончен.

— И что же мы упустили? — спросила Кира.

Джонатан глубоко вздохнул:

— Помните, судя по графику, проект «Смертоносный жезл» нисколько не продвинулся вплоть до девяносто девятого года?

— Угу, — ответила Кира. — Мы пытались выяснить, что стало толчком для его дальнейшего развития.

— И причину мы искали в Китае, — сказал Джонатан. — Глупо и ограниченно. Да, некое событие послужило такой причиной, но не в Китае, а в Сербии.

— И что же случилось в Сербии?

Джонатан покачал головой.

— Глупо, — тихо повторил он. — Теперь мы можем все выяснить. Он выдал нам «Смертоносный жезл». — Голос его звучал спокойно. — В его распоряжении имелись фрагменты головоломки, о которых мы не догадывались. А у нас были свои. Будь мы умнее, мы смогли бы узнать обо всем и без него. Я идиот, так как этого не понял.

Это было честное признание, сделанное скорее из-за усталости, нежели из самоуничижения. Многие часы без сна в конце концов повлияли на мыслительные способности Джонатана, а таблетки кофеина приносили больше вреда, чем пользы. Он надеялся, что Кира чувствует себя лучше, но ей пришлось пережить куда больше, выбирая между кофе и алкоголем.

Джонатан посмотрел на часы и мысленно пересчитал часовой пояс. В Лэнгли сейчас было полдевятого утра. Он повернулся к Митчеллу:

— Мне нужен закодированный мобильный телефон и ноутбук.

Сакс достал из кармана сотовый. В рюкзаке, лежавшем в кабине самолета, нашелся айпад.

— Только не забирайте их. Я должен за них отчитаться.

Джонатан бросил на младшего сотрудника испепеляющий взгляд, выдергивая телефон у него из рук.

— Сколько времени до вылета? — спросил он у Митчелла.

— По расписанию — тридцать минут. Но этот самолет полностью в нашем распоряжении. Хотите, чтобы мы подождали?

— Если вы не против, — ответил Джонатан, протягивая планшет напарнице. — Я позвоню домой, а вы поищите кое-кого для меня.

— Кого? — спросила она.

— Петра Уфимцева. — Он повторил имя по буквам. — Можете мне поверить — как только увидите, поймете.

Пожав плечами, Кира начала набирать имя.

— Нам просто надо узнать чуть больше, — сказал Джонатан, скорее обращаясь к самому себе, чем к кому-либо другому. — И еще нужно поговорить с командованием флота.

— О чем? — раздраженно спросил Митчелл.

— Вы слышали про «Благородную наковальню»? — спросил Джонатан.

Кира подняла глаза. Джонатан выглядел невозмутимо, как всегда. Она нажала «ввод», задавая поиск в Интернете названного им имени, и быстро порылась в собственной памяти, хранившей множество сокращений и кодовых наименований. Тренировка памяти входила в состав стандартной подготовки резидентов, к тому же этого требовала работа на правительство.

— Американская часть операции союзных сил НАТО в Югославии в девяносто девятом году, — сказала она.