Прошлое не отпустит - Харлан Кобен

Кен сидел на крайнем табурете, наблюдая за барменшей.

Ее звали Лорен, и дело свое она знала хорошо. Много смеялась. Брала мужчин за руку. Постоянно улыбалась, и если все это не было игрой, если в глубине души она ненавидела свою работу, то по поведению этого не скажешь. Девицы — дело иное, они явно изображали страсть: улыбались только губами, и часто, слишком часто на их лицах появлялось отрешенное выражение, а в глазах — ненависть.

Завсегдатаи называли ее Лорен. Завсегдатаи стрип-клуба — Кен пытался и не мог вспомнить ничего более жалкого. И в то же время он понимал их. Да и кто бы не понял? У всех есть потребности. Секс, разумеется, — одна из самых сильных.

Но в отличие от большинства мужчин, которым не дано понять, что на самом деле рвет душу человека на части, Кен открыл секрет борьбы с соблазнами: всего лишь надо понять, что на деле противостоять им невозможно. Кен считал себя человеком дисциплины, но суть заключалась в том, что люди созданы не для самоотрицания. Вот почему диета, если говорить о продолжительных отрезках времени, никогда всерьез не срабатывает. И воздержание тоже.

Единственный способ превозмочь нечто — признать его существование и тем самым обуздать. Кен посмотрел на Лорен. Когда-то же ее смена окончится. Она уйдет из клуба, он последует за ней, дождется, пока рядом никого не окажется, остановит и… обуздает, можно и так сказать.

Он повернулся на вращающемся табурете и оперся спиной о стойку бара. Все девицы, как на подбор, уродины. Кен буквально физически ощущал, как сквозь поры у них просачивается запах чего-то нездорового. Ни одна из них, разумеется, и в подметки не годилась Барби. Кен подумал о доме, который их ждет в конце пути, о детях, о шашлыках на участке, о том, как он будет учить сына принимать броски в бейсболе и раскладывать одеяло перед праздничным фейерверком Четвертого июля. Да, у Барби имелись на этот счет большие сомнения, Кен знал. И прекрасно понимал ее пессимизм, но опять-таки существовал выбор. «Почему, — рассуждал он, — если семейная жизни приводит к одним несчастьям, почему мы все же тянемся к ней?» И пришел к выводу, что не мечта дурна, а мечтатели. Барби любила повторять, что они другие и потому такая жизнь не для них. Но по правде говоря, она была права только отчасти. Ведь то, что они другие, давало им шанс пожить такой жизнью. Следовало только обустраивать родной очаг не так, как все эти бездумные особи.

Дело не в том, что жизнь, к которой стремятся люди, изначально дурна или недостойна, дело в том, что для большинства она недостижима.

— Что предложить, красавчик?

Кен круто повернулся и увидел Лорен. Через плечо у нее был переброшен длинный шарф. В ушах длинные серьги. Волосы соломенного цвета. Губы сложены так, что казалось, в них зажата сигарета. Одета в белую, нарочито открытую блузу.

— Да с меня, пожалуй, уже хватит, — сказал Кен.

Лорен послала ему ту же полуулыбку, что и завсегдатаям:

— Послушай, красавчик, ты в баре, здесь принято пить. Хоть что-нибудь. Как насчет кока-колы?

— Что ж, отлично.

Не сводя с него глаз, Лорен бросила в бокал несколько кубиков льда, взяла сифон и нажала на кнопку.

— Так что тебя привело сюда, красавчик?

— То же, что и других.

— Да ну?

Лорен протянула ему бокал. Кен сделал небольшой глоток.

— Ну да. А что, не похоже? Я другой какой-то, не так выгляжу?

— Ты выглядишь как мой бывший муж… слишком уж красивый. — Лорен наклонилась к нему так, словно собиралась поделиться секретом. — И знаешь что? Те парни, что вроде бы из других, на самом деле наши лучшие клиенты.

Кен сосредоточенно изучал трещинку на стойке, а подняв голову, встретился с Лорен взглядом. И то, что он увидел, ему не понравилось — вроде как эта немолодая барменша способна читать его мысли или что-то в этом роде. Представив ее связанной, стонавшей от боли, Кен снова ощутил привычное волнение.

— А знаешь, ты права.

— Заходи еще.

— Права в том смысле, что я не из ваших. И пришел сюда, наверное, чтобы предаться кое-каким мыслям. А может, и поскорбеть.

— Правда?

— Сюда нередко захаживал мой приятель. Ты могла прочитать о нем в газетах. Его зовут Карлтон Флинн.

Промелькнувшая в глазах Лорен искорка убедила Кена, что это имя ей знакомо. Что ж, теперь подошла его очередь посмотреть на нее так, словно это он умел читать чужие мысли.

Ей было известно что-то важное.