Те, кто в опасности - Уилбур Смит

— Недостаточно быстро. Не спорь. Крути, девочка, крути. Если позволишь ему полностью проглотить приманку, он перекусит леску, как нитку.

Одновременно с берега давала советы Хейзел. Она старалась занять лучшую позицию для снимка.

— Посмотри на меня, Кайла, и улыбнись!

— Не смей слушать твою спятившую мамашу! Смотри только на рыбу! — предупредил Гектор.

Рыба неслась вверх по течению, как серебряный метеор. Гектор одной рукой обхватил Кайлу за пояс и потащил за рыбой; с плеском, спотыкаясь о подводные камни, крича, как пара беглецов из сумасшедшего дома, они гнались за лососем. Рыба опять повернула, и им тоже пришлось повернуть и бежать за ней вниз по течению. Лосось привел их на прежнее место и снова повернул. Неожиданно по прошествии почти часа беготни рыба остановилась, и они увидели ее: лежа на дне в середине течения, она трясла головой, как бульдог с костью.

— Ты сломала его, Кай. Он почти готов сдаться.

— Мне уже все равно. Проклятый ублюдок сам меня почти сломал, — проскулила Кайла.

— Если еще раз выбранишься, я доложу твоей бабушке, девчонка.

— Давайте. Теперь я не боюсь даже бабушки Грейс.

Медленно, осторожно она подвела лосося к берегу, с каждым рывком удочки поднимая его на несколько дюймов со дна, потом опуская и выбирая свободную леску.

— Увидев нас, он сделает последнюю попытку. Будь готова к этому. Пусть забирает столько лески, сколько хочет. Не пытайся удержать его.

Но рыба почти выдохлась. Последний ее побег был от силы на двадцать ярдов, а потом Кайла смогла развернуть лосося и потащить к берегу. На отмели лосось вдруг повернулся вверх брюхом в утомленной покорности, его жабры раскрывались и закрывались, как мехи, в поисках кислорода. Гектор подошел вброд; осторожно, чтобы не порвать нежные мембраны, он просунул пальцы в жабры, поднял голову и взял рыбу на руки, как маленького ребенка. И отнес на берег. Кайла сидела рядом с ним по пояс в ледяной воде.

— Сколько он весит? — спросила она.

— Больше тридцати фунтов, но меньше сорока, — ответил Гектор. — Да это неважно. Теперь он навсегда твой. Вот что важно.

Хейзел сфотографировала их: на коленях — лосось, на лицах — счастье.

Гектор и Кайла вдвоем отнесли рыбину на глубину и повернули головой против течения, чтобы вода текла в жабры. Лосось быстро восстановил равновесие и силы и забился, пытаясь вырваться. Кайла наклонилась и поцеловала его в холодный скользкий нос.

— Прощай! — навсегда попрощалась она с ним. — Иди и сделай много маленьких рыбок, чтобы я могла их ловить.

Гектор разомкнул руки, и рыба, мотая хвостом, устремилась в глубину. Они рассмеялись и радостно обнялись.

— Странно, Гек, что, когда вы с нами, всегда происходит что-то хорошее, — неожиданно серьезно сказала Кайла.

Хейзел запечатлела этот миг своим «никоном». Такой она запомнила дочь навсегда.

* * *

Они прилетели в Париж и посадили Кайлу на коммерческий рейс в Денвер. Затем последовали четыре долгих дня переговоров с французским министерством торговли; обсуждали тарифы и другие проблемы импорта природного газа во Францию. Тем не менее они нашли возможность провести полдня в музее Opce, восхищаясь Гогеном, и еще целый день в музее Оранжери с кувшинками Моне. Потом полетели на аукцион предметов искусства в Женеву. Один лот Хейзел очень хотела купить — портрет парижской цветочницы кисти Берты Моризо. На этот раз она оспаривала лот у саудовского принца. В конце концов пришлось капитулировать даже ей, и это привело ее в ярость.

— Ты был прав, Гектор. Эти люди опасны, дорогой.

— Ай-яй-яй! — укорил он. — Как неполиткорректно.

Втайне он был доволен исходом торгов. Должен же быть предел ее расточительству.

— Я не против его цвета кожи. Меня злят размеры его кошелька.

Потребовалось много ласк и любовных игр, чтобы вернуть ей хорошее настроение.

Следующей остановкой в их передвижном свадебном пиршестве стала Россия. Как всегда, Эрмитаж очаровал их несметными сокровищами, которые большевики отобрали у своих обреченных аристократов. Однако в Москве дела пошли хуже. Целых два года компания «Бэннок ойл» обхаживала русский нефтяной гигант Газпром. Предлагался совместный проект глубоководной разведки месторождений газа в Анадырском заливе Берингова моря. «Бэннок» потратил десятки миллионов долларов на доведение проекта до стадии переговоров, но теперь тот наткнулся на айсберг российской непреклонности и затонул без следа.

— Эти русские невыносимы! Нужно их как-нибудь наказать, — кипела Хейзел, когда они вновь сидели в роскошном салоне BBJ, направляясь в Осаку. — Устрою бойкот их икре и водке, вот что.

— Если ты хочешь таким путем уничтожить экономику, подумай о миллионах русских младенцев, которые из-за тебя умрут с голоду.

— Боже! Как вы милосердны, мистер Кросс! Хорошо. Сдаюсь. И вообще мне никогда не нравилось Берингово море. Я слышала, там ужасно холодно.

Гектор по общей связи вызвал главного стюарда.

— Пожалуйста, принесите миссис Кросс ее обычную порцию водки «Довгань» с лаймовым соком.

— Неплохо, — решила Хейзел, сделав глоток. — И это все?

Она взглянула на дверь спальни Версаче.

— У меня есть кое-что на уме, — признался Гектор.

— Отлично! Отлично! — ответила Хейзел.

* * *

В Осаке в эллинге на верфи был готов к спуску на воду могучий танкер. Весь совет директоров «Бэннок ойл» и множество других влиятельных лиц, в том числе премьер-министр Японии, эмир Абу-Зары и американский посол в Японии, собрались, чтобы стать свидетелями этого события.

Внутренняя отделка корабля еще не была завершена. Он поплывет с неполным экипажем в Чи-Лунг, морской порт Тайпея на Тайване, где пройдет окончательная отделка и установка новых, революционных по конструкции грузовых танков. Лифт поднял почетных гостей на леса у корабельного носа, и они расселись там в просторной аудитории. Хейзел, которая прошла вперед по платформе, чтобы дать название огромному кораблю и спустить его на воду, встретили аплодисментами. С такой высоты ей казалось, что она стоит на вершине горы над миром. Вместо шампанского Хейзел должна была разбить большую бутылку игристого австралийского шардонне.

Когда Гектор усомнился в ее выборе вина, она серьезно сказала:

— Мы ведь не собираемся его пить, дорогой. Мы разобьем бутылку вдребезги. Не хочу прослыть мотовкой.

— Ты чрезвычайно бережлива, любовь моя, — согласился он.

Пятьдесят фотографов нацелили на Хейзел свои объективы, когда она с высокой платформы произносила речь. Громкоговорители усиливали голос Хейзел, и он гремел по всей верфи, где собрались тысячи рабочих.

— Этот корабль — памятник гению моего покойного мужа Генри Бэннока. Он создал «Бэннок ойл» и сорок лет руководил компанией. У него было прозвище Гусь. Поэтому я нарекаю корабль «Золотым гусем». Да благословит и защитит Господь тех, кто поплывет на его борту!