Протокол «Сигма» - Роберт Ладлэм

Сейчас ему нужно раскопать прошлое, узнать, кто такие эти убийцы, откуда они взялись и, главное, что они прячут. Бен знал, что нормальная человеческая реакция в подобных случаях — испуг, он и был испуган, но страх его не мог превозмочь его ярость.

Он знал, что перешел некую черту, за которой остались рациональные подходы и нормальные человеческие реакции — впереди была только одержимость.

Но кто же эти безликие убийцы?

Люди, которые в свое время помогли корпорации Макса Хартмана встать на ноги? Сумасшедшие? Фанатики? Или же просто наемники, которых наняла корпорация, основанная десятилетия назад крупными промышленниками и нацистами высшего ранга, в том числе и его отцом, людьми, которые хотят сейчас спрятать незаконные истоки своего богатства? Хладнокровные наемные убийцы, чуждые всякой идеологии, кроме обогащения — всемогущего доллара, немецкой марки, швейцарского франка...

Лжец на лжеце, и все связаны друг с другом.

Ему нужна конкретная, точная информация.

Кто-то говорил ему, что в Цюрихском университете находится одна из крупнейших в Швейцарии научных библиотек. Университет расположен на холмах, возвышающихся над городом, туда Бен сейчас и направлялся. Следуя логике, начинать копаться в прошлом нужно именно оттуда.

* * *

Вашингтон, округ Колумбия

Анна с отвращением смотрела, как бортпроводник демонстрировал какую-то гибкую штуку, которую надеваешь на нос и рот, чтобы дыхание не сбивалось, если самолет пойдет вниз. В свое время она прочитала в каком-то электронном издании статью, в ней говорилось, что никто еще не выживал при вынужденной посадке самолета на воду. Никогда. Она достала из сумочки аптечный пузырек с “ативаном”. Срок годности лекарства истек, но Анна не особенно обеспокоилась. Если она хочет успешно перелететь Атлантику, то это единственное средство, которое ей поможет.

Откуда-то из глубин сумочки раздалась трель сотового телефона “СтарТэк”, используемого для связи с ОВВ, — Анна забыла его отключить. Совмещенный с правительственным стандартом криптотелефонии, он был гораздо массивнее обычного аппарата.

Она достала телефон:

— Наварро.

— Подождите, соединяю с Аланом Бартлетом, — услышала она голос с легким ямайским акцентом.

Кто-то тронул ее за плечо. Это был стюард.

— Извините, мэм, — сказал он, — во время полета запрещено пользоваться сотовой связью.

— Мы пока еще не летим, — язвительно возразила Анна.

— Агент Наварро, — сказал Бартлет, — я рад, что поймал вас.

— Мэм, — упрямо продолжал стюард, — правилами запрещено пользоваться сотовой связью после того, как самолет покинул стоянку.

— Извините, это всего минута, — сказала ему Анна и обратилась к Бартлету. — В чем дело? Я лечу в Цюрих.

— Мэм... — начал стюард громко и возмущенно.

Не глядя на него, она свободной рукой достала удостоверение министерства юстиции и сунула ему под нос.

— Мы потеряли еще одного, — сказал Бартлет.

Еще одного? Так быстро? Убийцы активизировали свою деятельность.

— Прошу извинить, мэм, — стюард отошел.

— Вы разыгрываете меня, — простонала Анна.

— Это в Голландии. Городок называется Тилбург, в двух часах езды на юг от Амстердама. В Цюрихе поменяйте самолет и летите туда.

— Нет, — сказала она, — мне будет проще обратиться к представителю ФБР в Амстердаме, чтобы тот попросил немедленно произвести вскрытие. На сей раз мы сможем наконец-то сказать им, какой именно яд следует искать.

— Правильно ли это будет?

— Я лечу в Цюрих, директор. Я собираюсь найти живого человека — ведь мертвецы не разговаривают. Теперь скажите, как зовут тилбургскую жертву.

Бартлет на секунду замялся:

— Некий Хендрик Косгард.

— Постойте, — резко произнесла Анна, — этого имени нет в моем списке.

На другом конце линии воцарилось молчание.

— Бартлет, говорите, будь все оно проклято!

— Существуют другие списки, агент Наварро, — медленно проговорил Бартлет. — Я надеялся, что они... не понадобятся.

— До тех пор, пока я не сделаю крупную ошибку. Это мешает нашему взаимопониманию, директор Бартлет, — тихо сказала Анна, быстро оглянувшись вокруг — не подслушивает ли кто?

— Не совсем так, мисс Наварро. В моем отделе, как и в любом другом, существует разделение труда. Информация подается соответствующим образом. Вашей обязанностью было найти убийц. У нас имелись причины считать, что люди из списка, который я вам дал, люди, на которых заведены проверочные досье, находятся под угрозой убийства. У нас не было оснований думать, что... что остальным тоже угрожает опасность.

— А вы знали, где живет тилбургская жертва?

— Мы даже не знали, что он еще жив. Так или иначе, все попытки установить его местонахождение были напрасны.

— То есть мы не можем исключить возможность того, что убийцы просто имеют доступ к вашим документам.

— Все еще хуже, — с живостью отозвался Бартлет. — Те, кто убивает этих стариков, имеют источники информации лучше наших.

* * *

Швейцария

В начале пятого утра Бен нашел Universitatsbibliothek — на Зерингенплатц. Библиотека, естественно, была закрыта и должна была начать работу только через пять часов.

В Нью-Йорке, как он рассчитал, сейчас десять часов вечера. Скорее всего отец до сих пор на ногах — он обычно поздно ложился и рано вставал, так было всегда, а если даже Бен и поднимет отца с постели, то это его не заботит. Больше не заботит.

Прогуливаясь по Университетштрассе, чтобы размять ноги, Бен удостоверился, что его телефон подключен к европейскому стандарту GSM, и набрал номер Бедфорда.

Трубку взяла миссис Уолш, экономка.

Миссис Уолш, которую Бен всегда считал ирландской версией миссис Дэнверс из “Ребекки”[20], проработала в их доме больше двадцати лет, и Бен никогда не принимал за чистую монету ее обычный высокомерный и холодный тон.

— Бенджамин? — сказала она. Ее голос показался ему странным.

— Добрый вечер, миссис Уолш, — устало ответил Бен. — Мне надо поговорить с отцом. — Он заранее настроился выдержать сражение с этим стражем отцовской крепости.

— Бенджамин, ваш отец уехал.

Бен похолодел:

— Куда уехал?

— Я не знаю.

— А кто же знает?

— Никто. За мистером Хартманом сегодня утром заехал автомобиль; он никому не сообщил, куда собирается. Ни слова. Он только сказал, что “какое-то время” его не будет.