Ни слова больше! - Карен М. Макманус

— Ну, понеслась. — Шарлотта презрительно кривит губы. — Не с кем поделиться очередными теориями? С какой стати честь быть Ватсоном твоего Холмса досталась мне?

— Из-за твоих слов в актовом зале.

— Послушай, Бринн, я была не в лучшем настроении. — Шарлотта проявляет первые признаки нетерпения. — Я даже не помню, что говорила о «детективных штучках»…

— Речь не об этом, — перебиваю. — Ты сказала: «Выходит, брат Ларкина — Мэйсон»?

Она пожимает плечами:

— Ну и что? Я же слышала ваш разговор.

— Это понятно. Мне не дает покоя сам вопрос. Если бы ты впервые об этом услышала, ты бы спросила: «Выходит, Мэйсон — брат Ларкина?» А ты сделала акцент именно на Мэйсоне, как будто раньше за брата Ларкина принимала кого-то другого.

На Шарлотте нет шарфа, и я отчетливо вижу, как она нервно сглатывает. По коже пробегают мурашки, хотя мне совсем не холодно.

Шарлотта отвечает ровным спокойным голосом:

— Не понимаю, какая разница? Ты на нервной почве просто ослышалась.

— А вот и нет. По-моему, ты уже знала, что у мистера Ларкина в Сент-Амброузе брат, только считала, что это Шейн. — Очевидная нервозность Шарлотты действует на меня ободряюще. — Ты бегала за ним по пятам весь восьмой класс; его шкафчик — в раздевалке, смежной с бывшим классом мистера Ларкина. Я думаю, в тот день, когда мистер Ларкин открыл Мэйсону правду, ты как раз искала Шейна и случайно подслушала их разговор из коридора. Мэйсон все время молчал, а вслед за Ларкином из класса вышел Шейн. Он спал в раздевалке, но ты этого не знала. Как не знала и того, что в классе остался сидеть ошарашенный Мэйсон. В твоем понимании Шейну грозила опасность, если сводный старший брат рассказал бы о нем отцу.

Шарлотта, которая между тем взяла себя в руки, презрительно усмехается:

— Ну и воображение у тебя, Бринн! Тебе не в журналисты надо метить, а в писатели.

— Скорее всего, ты просто хотела помочь Шейну, — продолжаю. — Ты же ради него готова на все, так? Поэтому сначала ты пишешь анонимку директору, обвиняя мистера Ларкина в краже денег на поездку. Типичное решение тринадцатилетнего ребенка: отвести беду, избавившись от ее источника. Только письмо по ошибке попадает к моему дяде, и они ругаются с мистером Ларкином около Шелтон-парка — места твоей встречи с Шейном. Неудивительно, что ты слышала их ссору.

Подступаю ближе, не спуская с Шарлотты глаз:

— Ты быстро сообразила, с кем имеешь дело. От мистера Ларкина не отделаться анонимным письмом, не запугать связями твоей семьи. Он из тех, кто лезет на рожон. Помнишь, что ты сказала в библиотеке? — Делаю еще шаг, не ожидая ответа. — «Быть ужасным человеком можно по-разному». Мистер Ларкин представлял серьезную угрозу. Ты не выдержала и напала на него. Он тебя даже не увидел. — Опускаю глаза на ее руки в мягких лайковых перчатках. — И отпечатков твоих не осталось, потому что ты всегда в перчатках.

— Круто, — говорит Шарлотта. Ветер красиво играет ее волосами, будто ему заплатили за услугу. — Ты и правда ни перед чем не остановишься.

— Я уверена, что ты не собиралась его убивать.

Живо представляю себе Шарлотту-восьмиклассницу, в ужасе стоящую над неподвижным мистером Ларкином. Наверняка так и стояла, когда услышала приближающегося Шейна. Тогда сработал инстинкт, и она спряталась, надеясь, что Шейн пройдет мимо и не заметит распластавшегося на земле учителя. Он все же заметил, и Шарлотта оказалась перед выбором: убежать и сказать, что она передумала идти в лес, или обнаружить себя и изобразить шок.

Как всегда, Шарлотта предпочла остаться рядом с Шейном.

— Удар случайно оказался смертельным, — продолжаю я. — Ты испугалась ответственности. И тут Трипп предложил выход. Понятия не имея о причине, ты с благодарностью им воспользовалась. И больше Триппа ни на шаг от себя не отпускала.

— До недавнего времени, — уточняет Шарлотта.

— Не по собственной воле, — парирую я.

Когда я только поделилась своими предположениями с Триппом, он их решительно отверг. Его можно понять — долгое время Шарлотта была ему верным другом. И все же чем больше мы обсуждали вероятность такого развития событий, тем больше он соглашался с моим мнением. Неудивительно, ведь смириться с мыслью, что мистера Ларкина убила Шарлотта, а не собственная мать, в какой-то степени легче. Он вызвался меня сегодня сопровождать, но я настояла: при нем Шарлотта вряд ли проговорилась бы.

Мы сверлим друг друга глазами, пока наконец она не нарушает молчания:

— У тебя все?

— Да, — говорю и расправляю плечи, внезапно почувствовав неимоверную слабость.

— Наконец-то. Я с интересом выслушала твой бред, но с меня хватит. Никаких доказательств у тебя нет. — Кристально-голубые глаза так и буравят мне лицо. — Не советую об этом рассказывать. Не у всех такое резиновое терпение, как у меня.

Я киваю. Завуалированная угроза меня особо не впечатляет. Даже странно, что Шарлотта не озвучила ее раньше.

Она отворачивается, чтобы уйти.

— Пока, Шарлотта.

— Обратись за помощью, — говорит она, не оглядываясь.

Может, и не стоило ей всего рассказывать. Только интуиция подсказывает, что с такими, как она, лучше играть в открытую. И она не совсем права: кое-какое доказательство у меня все же есть.

Вчера я рассматривала фотографию анонимки, попавшей к дяде Нику — он хранил ее все эти годы и откуда-то выкопал. Потом я достала с чердака ящик со всеми бумагами и вещами, оставшимися от прошлых лет учебы в Сент-Амброузе. И там нашла папку с проектом гербария, который делала в восьмом классе в паре с Шарлоттой. Из-за передряг в связи со смертью мистера Ларкина мы сдали проект с опозданием; я, естественно, сделала всю работу, а Шарлотта лишь оформила титульный лист с названием и именами.

Анонимка, обвиняющая мистера Ларкина в краже, была напечатана на компьютере, но адресат на конверте подписан от руки. Почерки совпадают, особенно заглавная буква «Г» в «Грисуэлл» идентична такой же в слове «Гербарий» и имени «Галлахер» — она скорее похожа на «Т».

Знаю, не бог весть что. И у меня нет ни малейшей уверенности в том, что Шарлотта в конце концов ответит за содеянное. В одном я, правда, не сомневаюсь: убивать мистера Ларкина она не хотела. Однако это произошло, и многие пострадали от того, что она не созналась. Было бы жаль оставлять Шарлотту с мыслью, что она по жизни может безнаказанно делать что угодно кому угодно. Из таких девочек вырастают Лизы-Мари.

Совпадающие «Г», конечно, не доказывают, что Шарлотта убила мистера Ларкина, зато они служат началом. Первым шагом, если хотите.

Смотрю вслед Шарлотте, пока та не превращается в темную точку вдали, затем достаю телефон и ищу вчерашнее сообщение от Карли.

«Нам тебя очень не хватает. Еще не надумала вернуться?»

Шаг второй, думаю я и отвечаю: «Надумала. Как насчет завтра?»