Мент в законе. Волчья интуиция - Владимир Колычев

Рядом приземлился Комов и спросил:

— Что там стряслось?

— Бал.

— Какой еще бал? — не понял Комов.

— А тот, на который с корабля… Убийство у нас. Тройное. Тебе жутко повезло.

— Ладно, пусть будет бал. Лишь бы только свечи не погасли, — сказал Федот, усмехнулся и добавил: — Геморроидальные.

— Банкира убили.

— Ну, резьба у нас всегда наготове.

— Для свечей?

— Не будем о грустном… Может, мы с ходу дело раскроем.

— Ну, раз тебя так на свечи тянет, сходи в церковь. Там они нормальные. И чудо можно попросить.

— Я подумаю.

Степан не плутал по деревне в поисках места преступления. Во-первых, посреди улицы стояла «канарейка» с включенными маячками. Во-вторых, он уже бывал в этом доме.

— Кто такой Сафрон, ты знаешь?

— Ну так.

Два года назад Степан имел дело с бывшим вором в законе. Пантелей навел тогда страху на всех, даже на Сафрона. Пятерых одним махом повалил, двоих наглухо. Произошло это в Москве. Лейтенант Комов занимался тогда этим делом, потому Степан с ним и познакомился.

— Сафрон этот дом грабил, — кивнув на открытые ворота, сказал Круча.

В этом доме жил цеховик Ягодин. Сначала на него напали бандиты Ската. Эти скоты повеселились на славу. Хозяина ограбили, а дочь изнасиловали. Потом уже появился Сафрон, который враждовал со Скатом. Кто-то дал наводку, он вломился в дом, но ничем поживиться не смог. Дочку трогать не стал и, как оказалось, правильно сделал. У Лены Ягодиной был парень, который за нее и отомстил. Он убил всех насильников, в том числе и Ската. Грохнул бы и Сафрона, тем более что такая возможность у него была…

Этот самый Ящуров до сих пор в розыске. Никто уже и не надеется его найти. Возможно, и Лена с ним. Ягодины продали дом, и где они сейчас, никто не знает. Найти, конечно, их можно, но это уже никому не интересно.

— Дом боевой славы?

— Гробовой, — с усмешкой сказал Степан.

Один патрульный стоял у ворот. Старшего лейтенанта Валерьева Степан застал во дворе. Офицер сидел на корточках, рассматривая труп собаки. Рядом с ним стояла женщина лет тридцати, вполне симпатичная, даже можно сказать красивая. И одета хорошо, и прическа у нее стильная, грамотный макияж.

— Осторожно! — увидев Степана, крикнул Валерьев и махнул рукой, останавливая его.

— Что такое? — спросил Круча и заметил на асфальте несколько маленьких бурых пятнышек.

Это могла быть кровь. Или машинное масло.

— Федот, надо бы обозначить место.

Комов понял все с полуслова. К Валерьеву он обращаться не стал, сразу повернул к постовому. В машине должна была быть специальная лента.

Степан осторожно приблизился к Валерьеву, глянул на собаку. Она лежала, плотно сомкнув челюсти, клыки обнажены, глаза безжизненно открыты. Во лбу пулевое отверстие.

— Смотри, тут кусочек ткани… — показав на зубы пса, сказал Валерьев. — Кровь на нем…

Степан кивнул. Действительно, и ткань была, и кровь.

— Мне кажется, или там действительно горошек… Черный на белом…

— Что думаешь?

У Степана были свои соображения, но он должен был выслушать Валерьева.

— Что думаю… Убийца сделал свое дело, вышел, а тут собака. Он выстрелил, попал, но пес успел легонько цапнуть его за руку… Если бы глубоко вцепился, то преступник не ушел бы… Вот я думаю, будет мужик носить рубашку в горошек…

— Почему рубашку?

— Ну, футболки обычно с коротким рукавом… Да и не видел я футболок в горошек… А вот рубашка еще может быть…

— Или платье, — сказал из-за спины Комов.

— Да, я тоже мог бы подумать, что платье, — сказал Валерьев и усмехнулся: — Если бы не видел, что там… Три трупа… Хозяин, два его телохранителя…

— Хозяин — банкир? — спросил Комов.

— Да, вроде. — Валерьев глянул на женщину, которая молча стояла в сторонке.

— А вы, девушка, простите, кто? — поинтересовался Федот и улыбнулся одними губами.

А взглядом он вцепился в эту особу так, как будто в душу к ней вошел.

— Я сестра… — растерянно сказала та.

Брови густые, вразлет, глаза светло-серые, но глубокие, как голубое небо. Высокие скулы, четкий подбородок, чувственный рот. Да, хороша, ничего не скажешь.

— Потерпевшего?

— Нет. Его жены… бывшей.

— Зовут вас как?

— Рыбалова Любовь Яковлевна.

— Когда произошло убийство?

— Ночью.

— В котором часу?

— Я откуда знаю? — заявила женщина.

— Сейчас — половина первого… — сказал Комов. И тут же спросил: — Когда поступил сигнал?

Он обращался к Валерьеву, но ответила женщина:

— Я позвонила в двенадцать. — Ее голос едва заметно дрожал.

Слишком уж лихо Комов взял ее в оборот. То ли он заметил в ней что-то такое порочное, то ли случайно задал вопрос, ответ на который могли знать преступник или свидетель. В любом случае он выбил женщину из колеи.

— А когда узнали?

— В двенадцать и узнала… Приехала, увидела… позвонила.

— Откуда приехали?

— Из дома.

— Зачем?

— Зачем?.. Я иногда сюда приезжаю… У меня даже ключи есть…

— Кто-нибудь был дома?

— Нет… Только Игорь… И Миша с Пашей… Это его телохранители… — Женщина закатила глаза и приложила руку ко лбу. — Я их увидела, и мне стало плохо… Во двор вышла. Там полегчало… — Она приложила руку к груди, пальцы нащупали верхнюю пуговицу блузки.

Ворот у нее и без того был распахнут, но этого ей было мало. Во всяком случае, она давала это понять.

— Мы люди не слабонервные, — сказал Степан и мрачно усмехнулся.

Валерьев и эта женщина были в доме. Там уже натоптано. Так что можно пройтись по местам чьей-то «боевой славы».

Один труп лежал в прихожей. Здоровый парень, в черном костюме. В момент выстрела он выходил из комнаты, так поперек дверного проема и лег лицом вниз. Одна половина в комнате, другая в прихожей. В затылке страшная дыра, под головой лужа крови. Неудивительно, что гражданке Рыбаловой стало плохо.

Еще один труп валялся у лестницы, которая вела на второй этаж. И здесь выстрел в голову.

Третий труп Степан обнаружил в спальне. Мужчина лежал на кровати, на спине, раскинув руки. Одна пуля попала ему в грудь, другая — в живот. Смерть, судя по его положению, была практически мгновенной. Выстрел в живот — это очень больно, а он даже не мучился. Похоже, первая пуля задела сердце. А глаза открыты. Значит, потерпевший в момент выстрела не спал. Возможно, убийца разбудил его…