Кобель домашний средней паршивости - Дарья Калинина

Сначала Саша оказался в чем-то, по внешнему виду и содержанию сильно напоминающем кладовку. Обе стороны от двери были заняты многочисленными полочками, которые шли от пола и до самого потолка и были обильно заставлены всякой пыльной всячиной. Обрывки проводов оплетали банки с давно засохшей краской. Полиэтиленовые пакеты небрежно прикрывали кукол с давно отклеившимися париками и мишек, которым было от роду сто лет. Разводной ключ лежал на уровне головы Саши и выглядел довольно угрожающе.

– Пошли, чего застыл? Обещал помочь, так шуруй за мной.

И Саша «пошуровал» дальше. Он вертел головой и поражался про себя. Ну и квартира! Какая-то лавка старьевщика, а не дом. Но если в прихожей и коридоре стоял реально всякий хлам, какой можно найти на помойке, то в комнате, куда Марина привела гостя, старье выглядело уже куда более занимательно. Тут среди обычной рухляди попадались и более ценные на вид вещи.

Повсюду, насколько хватало глаз, на полу, на столах, на полках, стенах и шкафах громоздилось какое-то помоечное добро. Разномастные бюсты и головы вождей мировой пролетарской революции, а также их портреты. Рядом с ними вазы стеклянные, фарфоровые, керамические и даже металлические. Погнутые, с трещинами и сколами. Фарфоровые фигурки с отбитыми носами, руками или ногами. Треснутые чашки, блюдца, тарелки, супницы и селедочницы. Одних только помятых и каких-то обглоданных глобусов Саша насчитал целых шесть штук. Три были обычных бумажных, один латунный, другой стеклянный и еще один был самый красивый, сложенный из цветных камешков. Некоторые камешки отсутствовали, так что на месте штата Коннектикут на этом земном шаре красовалась выразительная дыра.

– Слушай, ты так головой по сторонам не крути, – велела ему Марина. – И не вздумай чего слямзить.

– Да что же тут брать?

– Не знаю что, а только не бери. Мне-то для хорошего человека ничего не жалко, только это все не мое!

– А чье?

– Реставраторов.

– Каких?

– Обыкновенных! – разозлилась женщина. – Слушай, ты мне помочь пришел или вопросы задавать!

Вообще-то вопросы. Но сообщать об этом было явно рано.

– А где твой Василий?

– Хрен знает, где его носит. Как вчера днем утопал, так и нет его до сих пор.

– Может, случилось с ним чего?

– Случилось у меня, – угрюмо произнесла Марина. – А у этого урода может случиться только то, что он нажрался без меня да и заснул где-нибудь у друзей. Ничего, проспится – притопает. Небось не в первый раз. Ты лучше сюда взгляни, что тут случилось!

Марина указывала рукой вниз. Саша взглянул туда же и удивился еще больше. Ладно стены, ладно потолок, с которого свисало без малого полтора десятка разнокалиберных люстр и плафонов вперемежку с моделями аэропланов. Но еще и весь пол данной комнаты был покрыт шариками – маленькими и большими, стеклянными и костяными, из блестящего золотистого металла и из тусклого черного.

– Это что?

– Инсталляция. Верней, бывшая инсталляция. Это все, что от нее осталось. Вон там на самом верху она у них стояла.

И Марина подтянула худую руку куда-то вверх, указывая на массивный платяной шкаф, дверцы которого приоткрылись, словно не в силах были вместить в себя весь тот хлам, который хозяева затолкали внутрь. Ручки были перевязаны мужским галстуком в крапинку. А из образовавшейся щели выглядывал то ли носок, то ли чулок. Вязка была ручной и очень изящной. Если бы не спущенная петля, такой чулочек согласилась бы надеть и современная модница.