Работа над ошибками - Питер Лавси

— Когда я была одинокой женщиной и нуждалась в карманных деньгах, подрабатывала там натурщицей.

— Позировала? Обнаженной?

— Ага.

— Ты никогда мне об этом не рассказывала.

— Подобное нечасто всплывает в обыкновенных разговорах. И потом, ты не спрашивал. Я и сейчас не стала бы об этом говорить, но так уж получилось.

— Что ж, — сказал Питер, немного оправившись от изумления, — если хочешь, могу замолвить за тебя словечко — может, тебя возьмут натурщицей в Челси‑колледж.

— Не смей даже думать об этом.

— Наверное, они имели в виду слово «странный», — вдруг произнес Питер.

— Ты о чем? — прищурилась Стефани.

— Про слово из восьми букв. Из твоего кроссворда.

Позднее, уже в постели, Питер заметил:

— Знаешь, Стеф, теперь, конечно, не следует об этом говорить, но я все‑таки скажу. Да, я был идиотом, уволившись из полиции. Но когда я это сделал, то не представлял, что мы с тобой окажемся в этом убогом подвале где‑то на задворках.

— Да ладно. Наша квартира вовсе не убогая. К тому же я содержу ее в чистоте.

— Ладно, пусть будет скромная.

— И потом, Эллисон‑роуд — вовсе не задворки. Ты только послушай. Уже полночь, а шум машин — как на Пиккадилли.

Питер, однако, не ухватился за брошенный ему спасательный круг. Он явно был настроен каяться.

— Ладно бы еще, если бы речь шла только о моей жизни. Но мое решение касалось и тебя, а я не дал тебе возможности высказаться. Увольнение со службы было самым эгоистичным поступком в моей жизни.

— Но ведь это было дело принципа, — возразила Стефани.

— С моей стороны. Но не для тебя.

— Ты был хорошим детективом, но начальство тебя совсем не ценило. Ты просто не мог это больше терпеть. Они не заслуживали того, чтобы иметь в штате такого сотрудника, как ты.

— Да они были только рады от меня избавиться, — усмехнулся Питер. — Я выпадал из обоймы. Их можно понять.

— Да, с тобой непросто поладить, — промурлыкала Стефани и прильнула к мужу.

— Конечно. Я же грубый и нечуткий.

— И бестактный.

— Невоспитанный.

— И к тому же обожаешь себя жалеть. — Стефани потянула вниз пижамные штаны мужа и шлепнула его по обнажившейся ягодице. — Ну что, так лучше?

— Вроде нет.

— Ну ты и вредина.

— Сама ты вредина.

— Да, я такая, — шепнула Стефани мужу в ухо, плотнее прижимаясь к нему.

В это время на бетонных ступеньках лестницы, ведущей к двери их квартиры, раздались чьи‑то шаги.

— Что за черт… — пробормотал Питер, приподнимаясь.

— Наверное, какой‑нибудь пьянчуга, — прошептала Стефани.

— Или подростки, которым нечем заняться. Судя по звуку, там не один человек, а несколько.

— Какие подростки в такое время?

Супруги молча прислушивались. Звук шагов стих. Судя по всему, кто‑то остановился перед дверью.

— Похоже, они ищут звонок и не могут найти, — предположил Питер.

Сразу после его слов раздался звонок.

— Кто это может быть в такое время? — пробормотал он. — Первый час ночи.

— Да уж. Ну что, откроешь дверь?

— Да пошли они к черту! Меня ни для кого нет дома. Пойду взгляну из‑за занавески — просто интересно, кого принесло.

Подойдя к окну, Питер осторожно выглянул на улицу. Перед дверью в тусклом свете фонаря стояли двое молодых мужчин в пиджаках с подбитыми ватой плечами. На пьяниц они не были похожи.

— Понятия не имею, что это за типы, — пробурчал Питер.

Стефани включила ночник.

— Погаси сейчас же!

Она снова щелкнула выключателем. Однако посетители заметили свет и снова принялись терзать звонок, добавив к этому удары кулаками по дверной филенке.

— Пожалуй, лучше уж я пойду открою, — сказал Питер и двинулся к двери.

— В такое время с добрыми намерениями не приходят.

— Я накину цепочку.

Питер набросил на плечи халат. Звонки и громкий стук не прекращались.

— Иду, иду! — громко крикнул он, опасаясь, что неожиданные ночные посетители разбудят остальных жильцов дома.

Вставив в гнездо цепочку, он отпер замок и, чуть приоткрыв дверь, осторожно выглянул в образовавшуюся щель.

— Мистер Даймонд? — спросил один из мужчин.

Питер нахмурился. Вряд ли каким‑то бродягам могло быть известно его имя.

— Да, я. Что вам нужно?

— Я инспектор полиции Смит, а это сержант Браун. Мы из полиции Эйвона и Сомерсета.

— Эйвона и Сомерсета? Что‑то вы далековато забрались от вашей территории, вам не кажется?

— Вы не возражаете, если мы войдем? — произнес мужчина, представившийся инспектором Смитом, и поднес к лицу Питера свое удостоверение так близко, что тот сумел разобрать, что в нем написано.

Вряд ли люди, действующие под вымышленными именами, выбрали бы фамилии Смит и Браун, подумал Даймонд.

— Вообще‑то уже очень поздно, — заметил он. — Чему обязан? Кто‑нибудь умер?

— Нет, сэр.

— Тогда в чем же дело?

— Мы могли бы поговорить внутри, мистер Даймонд?

Питер вынужден был признать, что настоящие полицейские говорили бы с потенциальным свидетелем преступления или с человеком, представляющим опасность, именно так.

— Я сам бывший сотрудник полиции. Мне хорошо известны мои права.

— Мы это понимаем, сэр.

— Если меня в чем‑то подозревают, я хочу знать, в чем именно.

— Уверяю вас, сэр, мы здесь не для того, чтобы вас допрашивать.

— Однако речь идет и не о визите вежливости — раз уж вы приехали сюда из Сомерсета.

— Верно, сэр. Мы к вам по срочному делу. Поверьте, иначе мы не стали бы вас беспокоить в такое время.

Даймон сбросил цепочку.

— Не волнуйся, дорогая, это из полиции, — сказал он, чтобы успокоить Стефани, но сообразил, что выбрал для этого не самые подходящие слова.

Питер проводил посетителей в гостиную. После того как они окинули взглядом помещение, по их лицам сразу стало ясно — они не понимают, каким образом бывший офицер полиции мог пасть так низко.

— Кофе?

— Пожалуйста, немедленно позвоните по этому номеру, мистер Даймонд, — произнес инспектор Смит, протягивая Питеру листок бумаги и, помедлив, добавил: — У вас ведь есть телефон?