VIP-услуги для змеюки - Маргарита Южина

Когда, часов через несколько, мастер Таня последний раз взмахнула расческой, из зеркала на Василису глянуло неприветливое лицо неважно сохранившейся мумии. Щеки и подбородок были ярко-белого тона и напоминали свежевыбеленную мазанку, глаза жирно подведены черным карандашом, и стрелки убегали прямиком за уши, брови, на совесть прокрашенные черной краской, делали взгляд зверским, воспаленные веки кричали о нездоровье, а малиновые губы и вовсе наводили на мысль о вурдалаках. Над всем этим великолепием игриво торчал детский чубчик бурого цвета.

– Красота необыкновенная, – прошептала яркая блондинка Таня, то и дело взлохмачивая обкромсанные по последней моде волосы. – Юльк! Глянь! Скажи, красавица, да-а?

Юлька, которая трудилась над руками Василисы, долго приглядывалась, потом коротко выдохнула:

– Сойдет.

Вторая мастерица тоже крутилась здесь же и от зависти кусала губы.

– Все, – ласково улыбнулась блондинка. – А сейчас можете идти. К половине седьмого подходите. Да, и листочек не забудьте, кто вас нанял. Так вот прям Анне Петровне и суньте его. А мое имя жирной такой чертой обведите, будто я денег больше всех дала. И Юльку можете, она ж ногти полировала… Юльк! Тебя ж тоже жирной, да?

Юлька уже вовсю тыкала кнопки на магнитофоне, зато пискнула вторая парикмахер – Даша Часикова:

– И меня жирной!

– А Дашку можете и вовсе вычеркнуть, она токо толкалась тут зря.

Вторая парикмахерша не ожидала от коллеги такого оскорбительного отношения, поэтому немедленно задохнулась в негодовании:

– Я-а-а-а?! Да я стояла и смотрела, как ты несчастной женщине за ушами плешь выстригаешь, думала – заметишь ты или нет? Между прочим, я даже культурно промолчала, когда ты и вторую лысину выстригла! А ты даже внимания не обратила! Такое уродство вытворила!

– Уродство?! – теперь сощурилась во гневе Татьяна. – Это «кокосовая прелесть» уродство?! А мелирование «хвост енота»? Да у тебя он никогда не получался!

– А ты зато ресницы пережгла! У меня это всегда лучше получается! Теперь у нее веки облазить начнут!

Василиса, к счастью, уже не прислушивалась к перепалке. Она вплотную занялась расследованием, правда, еще не совсем знала – чего, но… главной ее мыслью было – а вдруг Пашку уволят, если он не раскроет это дело? Поэтому у нее осталось только одно желание – поскорее встретиться с хозяйкой парикмахерской и любыми путями напроситься завтра к той на юбилей. Хотя чего там напрашиваться – девчонки ее уже пригласили. А уж на юбилее-то по старой испытанной методике она напоит кого надо и не надо, и тогда гости заплетающимися языками примутся выкладывать ей любые тайны…

Василиса выскользнула на улицу, поддернула сползавшие брюки и посмотрела на часы – как раз хватит времени, чтобы заскочить в магазин, потом еще в аптеку, а после забежать домой за Люсей. Они вдвоем и появятся перед хозяйкой «Клеопатры». А завтра… У Василисы уже трепетали ноздри и горели глаза. Она даже придумала выражения, в каких сообщит о раскрытом преступлении сыну. Она вот так встанет… нет, лучше сядет… да, сядет… А потом… Господи, она чуть не пролетела мимо магазина!

В старом магазине, который лихо перекроили в новый супермаркет, народу было много. Но еще больше было работников – девочки в зеленых платьицах настойчиво толкали в руки посетителей замороженные брикеты с мясом, важным страусом среди витрин прохаживался парень в черной форменной одежде, а техничка-трудоголик неустанно елозила тряпкой по полу. Василиса уже давно набрала корзинку с продуктами и теперь томилась в очереди к кассе. Итак, надо сказать Люсе, чтобы она не забыла завтра переписать всех гостей, а еще лучше – их паспортные данные. А уж Василиса сумеет их разговорить…

– Женщина, вы не могли бы пройти вместе с нами? – раздался рядом с Василисой, когда она уже подходила к дверям магазина, прохладный мужской голос. – Женщина, я вам говорю! Прошу вас пройти со мной.

Василиса вынырнула из своих мыслей и только сейчас почувствовала, что ее кто-то настойчиво тянет за рукав.

– Молодой человек, вы… что вы себе позволяете… – одернула было сурово шалуна Василиса Олеговна, но ярко-малиновые губы ее невольно собрались в стыдливый пучок – так откровенно ее никто никуда не просил.

– Я настоятельно прошу… Пройдемте вон в ту комнату, – вежливо, но цепко держал за локоть Василису парень.

– Нет… ну если вы настаиваете… – все больше смущалась Василиса. – А это ничего, что вы в рабочее время, так сказать… знакомство с дамой… я слышала, такое не поощряется…

Когда они добрались до обещанной комнаты, настроение несчастной дамы резко обвалилось – оказывается, мерзкий юноша не придумал ничего лучшего, как подозревать ее в краже!

– Мы заметили, что вы постоянно что-то складывали себе… простите… в штаны! – сурово заявил он, едва за ними захлопнулась дверь. – Вы обязаны показать, что вы там спрятали!

Возмущению сыщицы не было предела. Сами собой у нее выпучились глаза, губы затряслись, а из горла вырвался гневный хрип:

– Никогда!

– Мы обязаны будем вас обыскать, – предупредил парень.

– Только в присутствии прокурора!

– Ну уж, прямо-таки прокурора! Сейчас вот милицию вызовем, они с бумагами приедут и обыщут! Надо же, воруют, да еще и прокурора требуют! – уже разозлился бдительный работник.

– Я за все рассчиталась! Вот чек! И не творите здесь произвола! – негодовала Василиса.

– А я видел! Вы все время штаны поправляли через пальто!

– Правильно! Потому что они у меня съезжают! А резинка лопнула! А пуговку я не пришила! – уже не контролировала себя Василиса Олеговна. – Позовите сюда кого-нибудь из женщин, я сама им все покажу! Я не могу до ночи ждать вашу милицию! У меня важная встреча!

Парень, однако, пытался соблюдать все правила и не желал отступать от законов. Только после долгих уговоров Василисе удалось убедить его вызвать кого-нибудь из женского персонала. Пересмотрев всю одежду покупательницы, сотрудницы магазина потом еще полчаса извинялись и в качестве утешительного приза сунули в пакет Василисы упаковку с тонкими ажурными чулками.

В любое другое время Василиса ради такого подарка позволила бы еще раз себя осмотреть, но теперь была просто разбита – она безнадежно опаздывала забежать домой. Теперь на встречу с Анной Петровной она вынуждена была отправляться одна, без Люси, да еще вдобавок с тяжелыми пакетами.

Пакеты тяжело били по ногам, дыхания отчего-то совсем не хватало, брюки упрямо не желали держаться на поясе, а шапка все время сползала на глаза. Только перед входом в «Клеопатру» Василиса немного отдышалась, поправила шапочку и навесила на лицо лукавую улыбку.

– Можно? – толкнула Василиса Олеговна дверь и… захлебнулась собственным хрипом.

Прямо у порога, выворотив ногу и страшно вытаращив глаза, лежала женщина – ухоженная, с ярко-розовым бантом на шее. В руке она сжимала веселую игрушечную змейку. Однако, несмотря на бант и плюшевую игрушку, яснее ясного было, что ответить она уже никогда не сможет.