Страсти-мордасти рогоносца - Дарья Донцова

Ватагин взял из коробки сухарик.

– Странно слышать эти слова от вас – человека, который собирает атласы.

– Медицинские, – уточнила Люба, – не географические.

– Если вам предложат тот, который изготовил сам Гиппократ, – прищурился психолог, – какую сумму вы готовы за него отдать?

– Мне ее и за десять жизней не заработать, – пригорюнилась Буль, – даже представить не могу, сколько он стоить может.

– А если вы стали бы обладательницей несметных миллиардов долларов? – не отставал Ватагин.

– Миллиардов? Долларов? Хотелось бы хоть пару миллионов рублей в загашнике иметь, – призналась Любочка. – Ну… если я стала бы богачкой, то на аукционе торговалась бы до последнего.

– Коллекция Тихона Ткачева, по самым скромным подсчетам, стоит около пяти миллионов долларов, – объявила Эдита, – это заочная оценка одного из аукционных домов, стартовая цена. Насколько она может взлететь во время торгов, неизвестно. Кстати, Тихон водил по своему музею экскурсии.

– А сам обитал в крохотной квартирке, никогда не ездил за границу и катался на дешевой машине? – протянул Ватагин. – Классический пример собирателя. В Москве некогда жил коллекционер редких изданий Николай Павлович Смирнов-Сокольский. Он был конферансье, сейчас бы сказали: ведущий мероприятий. Собрал уникальную библиотеку. Его вдова Софья выпустила книгу воспоминаний, там есть интересный эпизод. Сокольские собирались встретить Новый год в Доме литераторов, Софье хотелось купить красивое платье, и она попросила у мужа денег, а тот отказал: нету. Супруга побежала плакать в спальню, Николай Павлович пришел к ней и сказал: «Сонечка! Можешь взять на мероприятие первое издание Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» из моей библиотеки. Держи его вместо сумочки. И поверь, у тебя будет самое дорогое украшение». Свою коллекцию Смирнов-Сокольский завещал Ленинской библиотеке…

Не дослушав, я перебила Александра Викторовича и повернулась к Дите:

– Эдя, дай-ка телефон Юрия Ткачева. Очень хочется поговорить с ним.

– Тебя что-то насторожило? – поинтересовался Ватагин.

Иван не дал мне ответить:

– Конечно. Семейная пара впервые в жизни решила отдохнуть вместе, и произошла трагедия: муж погиб в автокатастрофе, жена умерла от стресса.

– Такое возможно, – заметила Любочка.

– Не спорю, – согласился шеф. – Но Ткачевы обладали очень дорогой коллекцией и никогда не ездили в отпуск, а тут вдруг надумали, отправились в совсем не дешевую гостиницу и неожиданно оба скончались.

– Кто сказал, что они никогда не ездили отдыхать, – возразила Эдита. – Ткачевы не летали за границу, но ведь можно снять дачу в Подмосковье. К сожалению, это я выяснить не могу. Кстати, напомню: у Тихона Матвеевича есть земельный участок, который ему по наследству от родителей достался. Только сомневаюсь, что Ткачевы там жили – село заброшено. Хотя кое-кому даже нравится жить отшельником.

– Ты не на все вопросы можешь найти ответы в интернете, вот почему я и хочу поговорить с Юрием, – пояснила я. – Соедини меня с ним.

– Мобильный у художника не работает, на счете нет денег, – сообщила через несколько секунд Булочкина, – попробую позвонить на городской.

– Включи громкую связь, – попросил Валерий.

В комнате раздались гудки, потом зазвенел женский голос:

– Алло!

– Добрый день. Можно поговорить с Юрием Тихоновичем? – спросила я.

– Он ушел с детьми в парк гулять.

– А когда вернется?

– Часа через два.

– Тогда позвоню ему на мобильный, – произнесла я.

– Ой, а муж его дома забыл, – соврала жена. – Вы насчет заказа? Можете со мной побеседовать, я Юрин агент.

Я понизила голос.

– Извините, сразу не представилась. Начальник особой бригады Татьяна Сергеева. А вы Нина?

– Господи, что случилось? – перепугалась женщина.

– Вам не звонили из полиции? – на всякий случай уточнила я.

– Полиция? Боже, нет, – прошептала собеседница.

Я очень не люблю приносить людям плохие вести, но куда деваться…

– С прискорбием сообщаю вам, что Тихон Матвеевич Ткачев скончался после того, как попал в аварию. Примите мои соболезнования.

Нина отреагировала необычно:

– Ого! Это правда?

– К сожалению, да, – подтвердила я. – И случилось еще одно несчастье.

– Какое? – почти весело осведомилась невестка погибшего.

– Ваша свекровь…

– Что, она тоже того? – ликующим тоном спросила Нина. – Рядом с мужем в машине сидела?

– Нет. Антонины Ивановны не было в автомобиле, которым управлял Тихон Матвеевич, – продолжала я, – она…

– Жива? – с хорошо слышимым разочарованием осведомилась жена Юрия.

– Ваша свекровь тоже умерла, – договорила я, – ее убил стресс, вызванный смертью супруга.

– Вау! Вот это свезло! – закричала Нина. – Спасибо, спасибо, спасибо! Ох, ну и новость! Не зря мне сегодня ночью ласточка приснилась, к хорошей вести видеть эту птичку.

Все члены бригады переглянулись. А Нина вдруг поинтересовалась:

– Ключи от их квартиры где?

Вопрос меня озадачил.

– Скорее всего в вещах, которые остались в гостинице.

– Где? – изумилась Нина.

– Родители вашего мужа поехали отдыхать и…

Договорить я опять не успела.

– Ой! Вдруг это не они? – закричала Нина.

– Тихон Матвеевич и Антонина Ивановна Ткачевы, – повторила я.

– Вдруг тезки? – еще сильнее нервничала Нина. – А если это все-таки предки Юры, то нам нужны ключи. О! О! Дождались мы! Вот радость! Я думала, что еще много лет в чертовой коммуналке проживу!

Я молча смотрела на лежащий около планшетника телефон, из которого бурным потоком неслись ликующие фразы – Нина никак не могла успокоиться. В конце концов мне пришлось приглушить восторг невестки.

– Если я прибуду через час, вы будете дома?

– Ключики привезете? Конечно! – заверещала Нина. – Поторопитесь, я хочу сегодня же на квартиру смотаться! Как назло, Юрасику сообщить не могу, ему мобильник отключили. То есть он сотовый дома забыл. Давайте, приезжайте скорей!

– Очаровательная особа, – произнесла сквозь зубы Буль. – Надеюсь, мой Егорка найдет себе не такую жену.

– А я люблю своих свекра и свекровь, – вступила в разговор Аня. – С мужем я в разводе, а его родители меня дочкой считают, помогают во всем, они мне как мать и отец. Нина очень неприятная баба, могла бы хоть приличия ради скорбь изобразить.

– Отвратительно радоваться смерти других людей, – высказался Валерий.