Призраки озера - Карен Робардс

– Это Сара. – Рука Оливии лежала на плече дочери, когда она назвала ее по имени. По реакции Келли было ясно, что ей сейчас не до знакомства. Учитывая сложившиеся обстоятельства, в этом не было ничего удивительного. Оливия и сама чувствовала себя беспомощной и растерянной. Она никак не могла избавиться от запечатленной в глазах картины: посеревшее лицо Большого Джона, неподвижно лежащего на траве. Этот образ вытеснял из головы все остальное.

– Пожалуйста, пройдемте в дом. – Бормоча слова благодарности одним гостям, старающимся ободрить ее, и отрешенно помахивая рукой другим, Келли частыми нервными движениями как бы подгоняла гостей вперед. Только спустя несколько минут, сделав несколько глубоких вздохов, она наконец улыбнулась Саре. – Здравствуй, Сара. Я твоя тетушка Келли.

Сара молча кивнула и робко посмотрела на Келли, выглянув из-за матери. Все еще обнимая дочь за плечи, Оливия крепче прижала ее к себе. Конечно, девочка потрясена происходящим – большим стечением незнакомых людей, переживаниями матери, – и ее молчание – просто реакция на это. Оливия ее не обвиняла – она и сама была потрясена.

– Келли, какой ужас! Филипп мне только что сказал, что у Большого Джона удар! Вас подвезти до больницы? – К ним подбежала высокая стройная блондинка примерно лет тридцати пяти, длинноногая, в черных туфлях-лодочках на высоких каблуках, и участливо взяла Келли за руку. У нее были довольно острые черты лица, светлые волосы пострижены в каре. Она была тщательно подкрашена и одета в черное льняное облегающее платье без рукавов: очевидно, оно стоило целое состояние.

Следом подошел коренастый темноволосый мужчина в красной майке-поло и шортах цвета хаки. Оливия узнала кузена Сета, Филиппа Вернона. Вообще-то, это она называла его кузеном, хотя он им не являлся. Они с братом Карлом как-то раз сбросили ее в озеро, и за этот гнусный поступок Сет как следует их поколотил. Филиппу сейчас, должно быть, около тридцати четырех, подсчитала Оливия, он на три года моложе Сета. С тех пор как Оливия видела его последний раз, он заметно располнел, но она все равно узнала бы его где угодно.

– О, да, Мэлори, я собираюсь в больницу прямо сейчас, но Айра уже пошел за машиной, – произнесла Келли дрожащим голосом. – Я просто схожу с ума…

– Оливия!.. – перебил ее Филипп. Его взгляд скользнул мимо Келли, остановился на лице Оливии, и глаза его недобро прищурились. – Ради всего святого!.. Какого черта ты здесь делаешь?

– Я ее пригласила, Филипп, – вмешалась Келли. – Оливия с дочерью – мои гости. И, пожалуйста, выбирай выражения! Оливия, это Мэлори Ходжес, невеста Сета. Мэлори, это Оливия Моррисон, кузина Сета, и ее дочь Сара.

Невеста Сета… Пока Оливия шла к дому, на ходу обменявшись с Мэлори приветствием, она пыталась припомнить то, что знала о личной жизни Сета. Сет женился и вскоре развелся, но она не знала, что он снова собирается жениться. Да и откуда ей было знать? Ведь именно она решила порвать со всеми и предпочла держаться подальше. Целых девять лет.

– Отец уехал с Большим Джоном на «Скорой»? – спросил Филипп, когда они подошли к дому.

– И отец, и мать, и Сет с ними, – ответила Келли, растерянно оглядываясь. – Оливия…

Они подошли к широкому парадному входу Большого дома и начали подниматься на веранду. Дом был типичен для Южной Луизианы: первый этаж футов на десять приподнят над газоном, чтобы противостоять грунтовым водам. Расположенный под ним подвал только частично находился под землей, и его окна, в два раза меньше, чем окна верхних этажей, выходили на густой кустарник, окружавший дом. Стены подвала, как и ступеньки, были сложены из камня, остальная часть дома – из белого кирпича. Кирпич для центральной части дома изготавливали вручную и обжигали рабы на бывшей сахарной плантации еще до Гражданской войны.

Белый «Линкольн» остановился у дорожки, которая вела от подъездной аллеи к дому, и дважды просигналил, прервав Келли на середине фразы. Она застыла на ступеньках, обернувшись на гудок автомобиля, как и все остальные.

– Хвала господу! Мне пора ехать, Оливия…

Ее опять прервали.

– Не возражаете, если я поеду с вами? Я думаю, мне лучше быть там, рядом с Сетом, на случай… – Голос Мэлори деликатно стих, но было понятно, что она хотела сказать: если Большой Джон умер.

Пресвятая Дева Мария, будь милосердна…

– Дорогая, надеюсь, все обойдется. Но ты, конечно, можешь поехать, Мэлори. Ты теперь член семьи. Оливия… – Келли растерянно смотрела на Оливию.

«Интересно, – подумала Оливия, – на моем лице так же отражается охвативший меня шок, как на лице Келли – смятение?»

Келли и на этот раз не удалось договорить. На этот раз ее прервала маленькая светловолосая фея в длинной голубой ночной рубашке, вылетевшая им навстречу из парадной двери.

– Нана, что случилось? Что произошло? – Дверь за девочкой с грохотом захлопнулась, оглушив окружающих, словно выстрел из ружья. Девочка была примерно одного возраста с Сарой и необычайно хорошенькая, отметила Оливия, когда прелестное создание застыло на верхней ступеньке. Каскад золотистых волос ниспадал до пояса, окутывая изящную фигурку девочки с огромными голубыми, как васильки, глазами.

– Хлоя, ты почему не спишь? Уже за полночь! – ужаснулась Келли.

– Она так и не ложилась, хотя, видит бог, я старалась изо всех сил. – Марта Хендрикс, бессменная домработница семьи, появилась вслед за девочкой, кутаясь в цветастый халат и шлепая розовыми махровыми тапочками. Ей шел шестой десяток. Это была крупная, широкая в кости женщина с простым круглым лицом и неестественно черной копной волос. Голос ее звучал встревоженно: – Увидела «Скорую» из окна, ну а дальше вы знаете нашу Мисс Любопытство. Ей лишь бы примчаться сюда и сунуть свой нос, куда не надо.

– Детка… – пробормотала Келли, протягивая руки к девочке. Было видно, что она разрывается между ждущим ее «Линкольном» и Хлоей.

– Нана, что случилось? – снова потребовала ответа Хлоя, опираясь рукой на рифленую колонну, уходящую на два этажа вверх, и глядя вниз на Келли, которая успела подняться только до середины лестницы.

– Милая…

Водитель «Линкольна» снова нетерпеливо просигналил, и снова все повернулись в его сторону. В ту же минуту Марта застыла с раскрытым ртом, увидев и узнав Оливию.

– Не может быть!.. Мисс Оливия!

– Здравствуй, Марта. – Оливия постаралась улыбнуться. Одной рукой она опиралась на кованые железные перила, которые тянулись с обеих сторон лестницы, а другой сжимала руку дочери. Домработница мало изменилась. Марта жила в городе и приезжала в Большой дом три раза в неделю, чтобы заняться уборкой. В другие дни она подрабатывала парикмахершей. По крайней мере именно так все было, когда Оливия была девочкой. – Рада видеть тебя.

– И я тебя… Почему…

Машина опять засигналила.

Келли воздела руки к небу, растерянно переводя взгляд с машины на Хлою.

– Боже мой, мне надо ехать! У Большого Джона был… сердечный приступ, Хлоя, и его увезли в больницу. Я сейчас туда поеду. Тебе не о чем волноваться. Марта, проводите в дом Оливию с дочкой и устройте их на ночь. Оливия, мы поговорим завтра. По крайней мере….