Совокупный грех - Сергей Зверев

Я пожалел, что вошел в Интернет. Лучше бы оставался в неведении, чем рвал сейчас сердце на части, переживая за Зою и думая, что же у нее там дома происходит. Тем не менее я не изменил решения прекратить с Зоей какие бы то ни было контакты. Внес белокурую красавицу в «черный список» — чтобы она мне больше не смогла писать — и быстренько вышел с сайта с твердым намерением долгое время на нем не показываться. Но есть еще телефон, номер которого известен Зое. И вот час спустя, как я и подозревал, молодая женщина позвонила мне на мобильный. Я сбросил вызов, однако через пару минут она позвонила вновь. И тогда я отключил мобильник. Ну, все, кажется, я ясно дал понять белокурой прелестнице, что не желаю с нею не только видеться, но и общаться. Неожиданно позвонили еще раз, уже на стационарный телефон. Номера этого телефона у Зои не было, поэтому я смело взял трубку, но на том конце провода, услышав мой голос, кто-то сразу же нажал на рычаги отбоя, и связь разъединилась. Ну и черт с тобой, раз не хочешь говорить. Вообще нужно отказаться от услуг городской телефонной сети, давно ею не пользуюсь, — все больше мобильной связью, — а только плачу за нее да выслушиваю сообщения робота, сколько я задолжал за услуги МГТС.

…И все же все мои труды оградиться от Зои оказались напрасными. После полудня раздался звонок в дверь. И кого же там принесла нелегкая? Я никого не желал видеть, однако протопал в коридор и посмотрел в дверной глазок. О, дьявол, только не это! На лестничной площадке стояла Зоя. Вот это сюрприз!

Терпеть не могу людей, которые, находясь дома, притворяются, будто их нет в квартире. Не по-людски это как-то, есть в таком поступке нечто мелкое, подленькое, недостойное звания порядочного человека. И уж совсем не по-мужски поступать так по отношению к женщине, что бы она ни сделала и в чем бы ни была виновата. Вздохнув, я с обреченным видом открыл дверь.

Зоя, чувствуя себя не в своей тарелке и ужасно смущаясь, проговорила:

— Вот, мимо шла, решила зайти…

Ничего глупее подобного предлога нельзя было придумать, и я усмехнулся:

— Впервые слышу, что мы с тобой соседи и ты ходишь мимо моего дома.

Зоя была из тех женщин, кто знает себе цену и идет по жизни с высоко поднятой головой, а потому оказаться в униженном положении просителя, перед которым в любой момент могут захлопнуть дверь, находиться не привыкла, и тем не менее, теребя от волнения сумочку, перекинутую через плечо, попросила:

— Впусти, пожалуйста.

Каким бы нехорошим человеком ни считал меня муж Зои, я не до такой степени подлец, чтобы отказать в приюте женщине. Я шире открыл дверь.

— Проходи.

Зоя ступила в коридор и остановилась, дожидаясь, когда я помогу ей снять шубку. Я оказал ей эту услугу, а сапожки она сняла сама. В прошлый раз на молодой женщине под шубкой был надет строгий костюм, в этот — откровенно короткая темная юбка, белая с блестками блузка и ажурные черные чулки. Как на панель вырядилась. Зоя похлопала длинными ресницами, ожидая моих дальнейших действий. Ну, что я ей мог предложить? Пока только тапочки — старенькие, потертые, но выстиранные в стиральной машинке.

Войдя в зал, гостья осмотрелась. Собственно, мне стыдиться нечего. В квартире у меня новая мебель, ремонт приличный, бытовая техника. Да и чисто кругом, я порядок поддерживаю. Однако гостья по поводу моего жилья не произнесла ни слова, она прошла к креслу и села. Сел и я, только на диван.

— Извини, Игорь, за то, что так получилось, — попросила Зоя, нервно передергивая плечами. — Я виновата перед тобой, не сказала о своем замужестве.

— Ладно, — произнес я безучастным тоном, давая понять, что не очень-то рад нашей встрече. — Извинения принимаются.

Зоя, опустив глаза, продолжала, чувствовалось, каждое слово дается ей с трудом:

— Глупо было, конечно, с моей стороны скрывать это, но ты мне понравился, и я очень хотела с тобой повидаться, однако боялась, что, узнав о моем замужестве, ты откажешься от встречи.

— И правильно подумала, — признал я правоту рассуждений моей гостьи. — Зачем мне проблемы с твоим мужем? И вообще, разве он заслужил, чтобы его обманывали?

— Заслужил! — с каким-то упрямством и злобой проговорила Зоя и подняла ко мне полные слез глаза. — Ты не знаешь, каков он на самом деле! Это деспот, Игорь! Он ревнует меня, держит взаперти, не дает ни с кем общаться. Он запрещает мне работать. Ты не представляешь, в каких условиях я живу. Я оторвана от мира и существую, словно птица в клетке. Он отнял у меня все: свободу, счастье, право на дружбу и любовь. И вот когда я встретила человека, которого полю… — молодая женщина, увидев мою недовольную физиономию, по поводу определения ее чувств ко мне, осеклась и поправилась: — Который мне очень понравился, он хочет отнять у меня и его. — Зоя всхлипнула и продолжила: — Мужик, что находился рядом с Володей, его брат Гена. Он ему платит, чтобы тот следил за тем, где я бываю, что делаю. Представляешь?! Этот Гена вчера проследил за мною до музея, увидел, что мы с тобою встретились, и сообщил Володе. Муж в тот момент был занят, потому не смог приехать. Появился он к тому времени, когда мы вышли из ресторана. И все это время Гена находился неподалеку от нас. Володя мне жить не дает! — истерично чуть не выкрикнула молодая женщина.

Я во все глаза смотрел на Зою. Неужели такое может быть на самом деле? Неужели в двадцать первом веке мужчина способен вести себя по отношению к женщине как пещерный человек? Какой ужас! Но судя по той боли, которая читалась в глазах молодой женщины, может. Моя гостья вдруг пересела на диван и взяла мою ладонь… и я руки не отнял.

— Игорь, я прошу, не отвергай меня. Мне так плохо, — проговорила она с тоской. — Я очень одинока в этом мире. У меня нет никого, кто мог бы посочувствовать мне, пожалеть. Мне ничего от тебя не нужно, только участия, человеческого отношения и капельку тепла. Чтобы ты видел во мне женщину, а не инструмент, удовлетворяющий похоть, красивую игрушку, которая создает антураж вокруг делового человека, каковой я и являюсь для Володи.

Я будто окаменел, сидел не в силах вымолвить ни слова. Злость, испытываемая мной к Зое, разом прошла. Появилась жалость, а где-то в глубине души стало зарождаться теплое чувство, которое стало расти и шириться и в конце концов затопило меня. Мне хотелось защитить и оградить от мужа-тирана это прекрасное создание с истерзанными сердцем и телом, напоминающее мне бабочку с хрупкими крыльями, которую может уничтожить легкое движение воздуха, не говоря уже о грубом прикосновении. Да что там оградить от мужа — от всех жестокостей мира!

Зоя между тем продолжала ронять слова, и они западали в душу, как яд отравляли мозг, и я уже не испытывал по отношению к ее мужу-тирану угрызений совести и вину за то, что пытался соблазнить его супругу. Да если уж говорить откровенно, этот моральный урод вообще не заслуживает такой чудесной женщины, как Зоя, и украшение в виде рогов на его голове пришлось бы ему весьма кстати.

— Я бы с удовольствием ушла от него, Игорь! — горько проговорила молодая женщина. — И возможно, в скором будущем так и поступлю. Наш брак давно уже стал обузой, во всяком случае для меня. И я со своей стороны предприму все, чтобы он распался.