Могила номер пять - Анна Уотсон

– Где вы? – прохрипела она. Еще никогда в жизни она не была в таком смятении. Поверить невозможно – она сбила человека! Ее руки дрожали, во рту пересохло. С ужасом она представила себе, что этот человек мертв…

– Эй! – прокричала она еще раз.

Наконец в ответ раздалось слабое кряхтение, и ветки куста зашевелились. У Памелы камень упал с души – человек все-таки жив! Со стонами он стал выбираться из зарослей.

Сначала показалась его седая голова. Ничего не понимая, мужчина взглянул на Памелу.

– Тут практически никогда не ездят машины, – начал он. Эти слова прозвучали так, как будто он хотел оправдать свою невнимательность.

– Вы не ранены? – задала Памела самый важный вопрос.

– Не знаю. Я совершенно не в себе. Господи, все произошло так быстро, что я ни о чем и подумать-то не успел. Помню только удар – и я лечу в сторону.

Мужчина поднялся на ноги, лицо его исказилось от боли, он застонал и опять плюхнулся на землю.

У Памелы все похолодело в душе:

– Что? Что с вами?

Она бросилась к рыбаку, хотела поддержать его, но он сам сел на камень.

– Нога, – простонал он. – Что-то случилось с лодыжкой.

– Она сломана?

– Возможно. Старые кости хрупкие, знаете ли.

– Вам срочно нужно к врачу, – решительно произнесла девушка.

– Будьте любезны, помогите мне снять сапог.

– Да, да, конечно! – Памела обеими руками схватилась за сапог. Но когда она осторожно потянула его на себя, рыбак закричал от боли. Девушка тут же выпустила сапог из рук.

– Почему вы прекратили его стаскивать? – удивился мужчина. На его высоком лбу выступили маленькие капельки пота.

– Но вы же закричали!

– А что же мне делать, коли больно? Но это не причина не снять сапог. Давайте еще разок!

– Я не могу… Ведь я знаю, что причиняю вам боль. Я же не палач, в конце концов!

– А что нам остается делать?

– Можно его не снимать.

– Ага! Если лодыжка распухнет, то и врач сапог не снимет!

– Ну, тогда он его разрежет!

– Еще чего! – возмутился рыбак. – Я деньги не печатаю. Эти резиновые сапоги почти что новые. Я и надевал-то их всего раза два. Уж лучше я потерплю пару секунд, зато сапоги сберегу. Так что тяните, а если заору, то не обращайте внимания, поняли?

– Да, – ответила взволнованная Памела. Еще никогда ей не приходилось сознательно причинять человеку боль, и от этого она чувствовала себя ужасно.

Нерешительно она опять взялась за сапог и потянула на себя. Мужчина так заскрипел зубами, что у Памелы все сжалось внутри. Когда боль усилилась, он взревел. Она хотела было отпустить сапог, но потом потянула еще раз посильнее и – о счастье! – сняла его.

Рыбак, тяжело дыша, откинулся назад.

– Слава богу! – облегченно вздохнул он. – Спасибо вам! А где моя удочка?

– Вон она лежит.

– Принесите ее, пожалуйста.

– Сейчас, – девушка бросилась к тому месту, где лежала удочка, и подняла ее.

– Не сломалась? – спросил мужчина.

– Насколько могу судить, нет, – ответила она.

– Она дорогая! – пояснил рыбак.

Памела отнесла удочку мужчине. Забыв о своей лодыжке, которая опухала все больше и больше, он принялся проверять удочку и наконец с удовольствием констатировал, что с той ничего не случилось.

– Вы, наверное, здорово испугались, когда я вдруг появился у вас перед самым капотом? – поинтересовался он.

– Да уж! – призналась Памела.

– С машиной все в порядке?

– Не знаю, я еще не посмотрела.

– Я бы на вашем месте это сделал.

– Это не так важно. Сначала я позабочусь о вас.

– Договоримся сразу, вы в этом происшествии не виноваты, – сказал рыбак.

– Вы разве не слышали шум мотора?

Мужчина только рукой махнул:

– Ах, знаете ли, когда я о чем-нибудь задумаюсь, то не вижу и не слышу ничего вокруг. Вот уже три года, как я пытаюсь поймать толстого, хитрого сома, но думаете, он клюнул? Этот подлец только издевается надо мной, съедает приманку с крючка – и исчезает бесследно! Я из-за него даже сон потерял. О нем-то я и думал, когда шел домой. Вот так все и произошло. Кстати, меня зовут Берт Бурнестер.

Памела тоже представилась.

– Ваша лодыжка выглядит ужасно, мистер Бурнестер, – озабоченно заметила она.

– Да ничего, заживет! Я, правда, уже немолодой, но и не настолько старый, чтобы сломанные кости не срослись. Может быть, лодыжка вовсе и не сломана. Доктор Мэттью – прекрасный диагност. Он в два счета определит, что со мной. Для этого ему даже рентген не нужен. Некоторые говорят, ему бы лучше ветеринаром быть… Потому что он бывает грубоватым с пациентами, знаете ли… Но я считаю, что нам в Латри нужно радоваться, что у нас есть такой доктор. Скольким людям он помог!

– Скоро он и вам поможет, – успокоила его Памела. – Пойдемте, я помогу вам сесть в машину.

– Сколько же хлопот вам доставил старый дурак, который прется напролом, не смотря по сторонам!

– Ну что вы! Мой долг вам помочь.

– Вас что, совесть мучает, мисс Лейтон?

– Все-таки я тоже участник происшествия.

– Но вопрос о том, кто прав, кто виноват, мы с вами ведь решили.

– Хорошо, хорошо. А сейчас нам срочно нужно к доктору Мэттью.

– Вы знаете, где он живет?

– Нет, но вы же покажете мне дорогу?

Было нелегко посадить Берта в машину. Памеле пришлось буквально тащить его на себе – наступить на больную ногу мужчина не мог.

Наконец она усадила его на переднее сиденье. Памела уже хотела закрыть дверь, как Берт закричал:

– Мой сапог! Не забудьте забрать мой сапог, мисс Лейтон.

Девушка подняла сапог и положила его на заднее сиденье. Затем обошла машину и взглянула на бампер, решетку радиатора и фары. Все было в порядке. Пострадала только лодыжка Берта Бурнестера.

Когда они уже ехали назад в Латри, мужчина спросил:

– Уж не ехали ли вы к Скарлет Коннорс, мисс Лейтон?

– Да, так оно и есть.

Рыбак покачал головой:

– Не люблю я этот дом. Вы в привидения верите?

– Не знаю.

– Если они и вправду существуют, то хотя бы одно из них наверняка живет в этом страшном доме.

– Что вы такое говорите, мистер Бурнестер! – рассмеялась Памела.