Искушение Ворона - Дмитрий Вересов

И тут он, словно фокусник, вынул из-за спины свернутую русскую шаль, и развернув ее, накинул Тане на плечи. «Спасена! – возликовала она. – Ах, какой он милый, все же!»

– Спасибо, Григорий, – только и вымолвила она.

– Я счастлив, если могу хоть чем-то пригодиться, хоть чем-то помочь…

Прикрыв разорванную застежку любезно поданной ей шалью, Таня поднялась из кресла и собралась было в дамскую комнату, но Гриша ее не отпускал.

– Давайте уж помогу до конца, – сказал он с доброй улыбкой.

Таня поняла теперь, что улыбка у Гриши была не самодовольной и не хамской. А совсем иного свойства!

– Давайте я помогу вам отремонтировать вашу поломку, а то иначе это будет помощь полупроводника…

– Полупроводника? – удивилась Таня, позволяя своему спасителю увлечь себя в какие-то коридоры, в какие-то двери…

– Именно полупроводника, – со смехом подтвердил Гриша, – потому как проводник провожает девушку до самого дома, а полупроводник – только до первой опасности, до первого встречного хулигана…

Они пришли на открытый паркинг.

– Вот сюда, Танечка, – Гриша указал на представительский «кадиллак» и открыл заднюю дверцу.

Таня послушно вошла в полумрак просторного салона.

– Это ваша машина? – спросила она.

– Не совсем, но на сегодня вполне моя, – неопределенно ответил Гриша, – показывайте доктору свою спинку, не бойтесь, доктор вылечит…

Смеясь, Гриша рассказал Тане, что у него, как у хорошего солдата, всегда с собою есть иголка и нитка. И пока он дотрагивался до ее спины…

Пока он прикасался к ней своими тонкими пальцами… Пока он трогал ее… Она вдруг почувствовала необыкновенную радость и свободу.

Он… Он стал ее Тристаном. Он стал ее избавителем… И он прикасался к ней. К ее спине.

Тонкими частыми стежками схватывая разошедшуюся молнию.

– Вы из службы спасения? – шепотом спросила она…

– Почти, – ответил Гриша…

И тут она почувствовала, как он наклонился к ее спине губами.

Закончив стежки, чисто по-русски решил перекусить тонкие ниточки…

Он перекусил нитку, но не отвел губ, запечатлев на ее шее нежный, едва влажный поцелуй.

– Спасибо вам, – сказала Таня, – вы мой спаситель…

Когда они вернулись из гаража к гостям, вечеринка была в самом разгаре.

– Гриша, спой нам! – попросила одна из вчерашних ассистенток, та, что щелкала давеча своим «никоном», а теперь вместо фотоаппарата держала в руках бокал шампанского.

– Гриша, спой! – вторили ей гости.

– Спойте, Гриша! – попросила своего нового друга Татьяна.

– Ну, если только Таня мне подпоет, – сказал Гриша, беря в руки гитару.

– Точно-точно! – подхватил оказавшийся тут Эрон, – дуэтом, дуэтом, пожалуйста…

И когда Таня, слегка откашлявшись, попробовала голос, Эрон крикнул куда-то в глубь гостиной:

– Колин, Колин, подойди к нам сюда, ты хотел на это посмотреть…

И они спели.

Они спели «Яблоньку». Причем спели так, как будто репетировали вчера весь день. Гриша даже знал два куплета на цыганском, и спел их один своим мягким, словно черный бархат, баритоном.

Спели «Шумэн-шумэн» по-цыгански, Гриша прекрасно подтягивал вторым голосом, а когда он сыграл сложное, исполненное звучными пассажами гитарное соло, Таня не удержалась и прошлась цыганочкой по вмиг освободившемуся проходу.

Все их обступили. Обступили и хлопали в такт Гришиным аккордам.

– Ай да Таня Розен, ай да молодец, – громче всех хлопал Колин Фитцсиммонс, – с такой актрисой разве мы не снимем приличный фильм? – обернувшись к какому-то важному мужчине, громко, чтобы все слышали, спросил он…

Их первая ночь была прекрасна.

Но она все же поплакала.

Поплакала, прошептав сама себе: «Прости меня, прости меня, мой ослик! Прости меня, Пашка…»

А когда они завтракали с Гришей, завтракали в постели в его номере, Гриша вдруг предложил ей записаться на студии «Юнайтед Артистс».

– Давай запишем альбом цыганских романсов!

– С тобой – все что угодно, – сказала Таня и снова раскрыла ему свои объятия.