Мой любимый киллер - Татьяна Полякова

Но торопиться я не стала: устроилась в кустах на холоднойземле и еще несколько минут наблюдала за машиной. Сомнения отпали: она пуста. Янашарила ключи в сумке и осторожно пошла: в одной руке сумка и пистолет, вдругой ключи. В темноте долго не могла вставить ключ в замок, потом дверь счудовищным грохотом распахнулась, а я едва не упала в обморок.

— Чушь, — одернула я себя. — Никакогогрохота. Хлопок никто не услышит, даже если кто-то есть рядом, а тут никогонет.

Я села в машину, завела мотор и через секунду выехала нашоссе.

— На машине опасно, — бормотала я, то и делоотбрасывая со лба волосы. — Но сейчас главное — оказаться как можно дальшеотсюда.

Эта мысль вытеснила все остальные, и я летела на бешенойскорости по пустынному шоссе до самого рассвета.

Огромное красное солнце показалось над горизонтом и тут жеисчезло за плотными облаками. Холодно, неприютно. Печка работала, меняразморило, кружилась голова, а глаза слипались. Я притормозила у обочины инесколько минут постояла под холодным ветром, пытаясь прийти в себя. На шоссевсе чаще встречались машины, занимался новый день, и мне следовало что-торешить. «Машину придется бросить, — с тоской думала я. — Этот тип еескорее всего угнал, а если нет — то хорошего тоже мало. Меня найдут…»

За ночь я смогла преодолеть почти четыреста километров. Мнеповезло: я благополучно миновала три поста ГАИ. Но везение могло закончиться влюбой момент, а продолжать движение с прежней скоростью не получится: днемшоссе очень оживленное, я устала, а сотрудники ГАИ не дремлют. «Дотяну допервого города и брошу машину», — решила я, садясь за руль. Но дотянуть догорода не удалось. Лампочка настойчиво замигала, показывая, что бензин наисходе, а я стала высматривать съезд в какой-нибудь лесок: оставлять машину надороге было бы неразумно.

Съезд нашелся, я смогла преодолеть по грязной проселочнойдороге метров сто и остановилась посредине огромной лужи: проехать далее непредставлялось возможным Сдала назад, с трудом выбралась на обочину и выключиладвигатель. Потом тщательно обыскала машину, взяла все, что представляло хотькакую-нибудь ценность: старую спортивную сумку в багажнике, детское одеяло, двеподушки с заднего сиденья, перчатки и карту области из бардачка, десятокмагнитофонных кассет, две пачки сигарет, авторучку и блокнот. В карманах чехловя нашла бутылку водки и вязаную шапочку. Сложила все в спортивную сумку,бросила ключи под сиденье водителя и пошла к шоссе. Взглянула на часы и,подумав, вернулась к машине: было еще слишком рано для того, чтобы женщинамогла появиться на дороге, не вызвав недоумения. Лучше остаться в «Жигулях» инемного поспать.

Я легла на заднем сиденье, поджав ноги и скорчившись, исказала себе:

— Это все не правда.

Мыслей не было, только холод, тоска и усталость.

Я открыла глаза и сразу перевела взгляд на часы. Полдень.Испуганно поднялась и огляделась. Поле с остатками собранной кукурузы, справалес, неприютный и уже голый, а за спиной грязная проселочная дорога и шоссе смелькающими на нем грузовиками. Дождь, низкое серое небо и холодный ветер.

Я выбралась из машины и вдоль кромки леса, шурша опавшейлиствой, не торопясь направилась к шоссе. На попутном грузовике доехала доближайшего города. Потом города мелькали и мелькали, а я рвалась все дальше.Пересаживалась с одной машины на другую, дремала, свесив голову на грудь илиотвернувшись к окну, уходя от досужих разговоров. На ночь зарывалась в стогсена, чтобы не замерзнуть, или шла пешком. Потом вновь какой-нибудь грузовик,тепло, мерное покачивание, навевающее покой, недолгий сон. Я отучила себядумать и вспоминать. Тогда важно было одно: скрыться, убежать как можно дальше,туда, где меня никто не знает и не найдет. Те три сотни, что я нашла вбумажнике парня, так и остались нетронутыми: водители попадались щедрые, от денеготказывались, а я не настаивала. Есть не могла. Как-то раз купила сосисок ичашку кофе, с трудом проглотила кусок, но желудок мгновенно воспротивилсяэтому. Меня долго рвало, потом я сидела в парке какого-то города, смотрела наголубей и пыталась справиться с головокружением.

Через неделю я оказалась на Урале. Шофер «КамАЗа» высадилменя прямо возле автовокзала областного центра, и я пошла в буфет выпить чаю.Шел снег, липкий и еще не настоящий, а я была в туфлях, которые за неделюскитаний почти развалились. Я простудилась, жутко кашляла, глаза слезились, и вцелом выглядела по меньшей мере нелепо.

Я вошла в буфет, взяла стакан чая и устроилась поближе кбатарее. В буфете было пустынно, женщина за высокой стойкой с недоумениемпосмотрела на меня, потом на мои ноги. Колготки были грязные и рваные внескольких местах. Одно хорошо: бомжи нынче не редкость. Но мною могзаинтересоваться какой-нибудь чересчур бдительный страж порядка. Документов уменя нет, зато в сумке спрятан пистолет. «Надо уходить отсюда, — с тоскойподумала я. — Вокзал — самое опасное место, полно милиционеров». С трудомоторвавшись от батареи, я покинула буфет, достигла лестницы и спустилась вниз,заметив стрелку с надписью «Туалет». Он тоже был пуст, двери нескольких кабинокзаперты, остальные распахнуты настежь Я умылась теплой водой, потом прошла вкабинку, сняла колготки и вернулась с ними к умывальнику с намерениемпростирнуть, и вот тогда увидела сумку. Обыкновенную дамскую сумку, она виселана крючке и была расстегнута. Я смогла увидеть две вещи: носовой платок иуголок красной обложки. «Паспорт», — мелькнуло в голове, я посмотрела взеркало: никого. За перегородкой женщина выговаривала кому-то:

— Деньги с людей берете, а бумаги нет, что забезобразие?

Ей ответили сразу два голоса, высоких и сердитых. Должнобыть, отношения с работниками вокзала выясняла хозяйка сумки. Очень спокойно япротянула руку, вынула паспорт и положила в карман куртки вместе с колготками.Потом взяла свою сумку и, стараясь не спешить, покинула туалет Высокая молодаяженщина как раз закончила пререкания, и мы столкнулись в узком коридоре. Незнаю, чего я ожидала, может быть, криков «Караул!», «Держи ее!», но никто незакричал и не схватил меня.

С трудом сдержавшись, чтобы не броситься бежать со всех ног,я вышла на площадь и, не оглядываясь, заспешила к железнодорожному вокзалу. Онбыл метрах в пятистах от автобусного. Там опять спустилась в туалет, выстиралаколготки и кое-как смогла их высушить. Потом извлекла из кармана паспорт иосторожно его пролистала.