Две – к радости - Эми Мак-Каллох

Мы молча стоим, не прекращая вертеть в руках приглашения. Они толстые, с тиснеными буквами… Они даже ощущаются важными.

– Что нам теперь делать? – Одри поднимает карточку, на ее лице написано смущение. Самой мне кажется, что в голове у меня пусто, и я прилагаю невероятные усилия, чтобы сосредоточиться на ситуации. Потираю виски и выдыхаю.

– Если честно, я слишком устала, чтобы даже думать об этом. Голова все еще трещит. Давай положим их туда, где нашли дневник Лолы, и вернемся к ним завтра. Разве нам еще недостаточно на сегодня?

Забираю приглашение из дрожащей руки Одри. Опускаюсь на колени у ее письменного стола, щелкаю деревянной панелью, и она повисает на своих петлях. Я кладу карточки глубоко в нишу.

– Давай немного поспим! – И падаю на постель, даже не раздевшись.

– Все же будет хорошо, да? – говорит Одри. Она роняет свое дорогое платье на пол бесформенной грудой, прежде чем тоже плюхнуться на кровать.

– Честно? Не знаю. Просто надеюсь, что к утру все прояснится.

* * *

Мне кажется, что едва моя голова коснулась подушки, как меня уже будит стуком в дверь миссис Парсонс.

– Пора вставать и одеваться, девочки.

– Что горит? – бормочу я.

– Вы должны немедленно пойти в спортзал.

– Но у меня нет уроков физкультуры, – невнятно сквозь сон отвечает Одри. – Можно я посплю еще чуть-чуть?

– Не сегодня. Полиция вернулась… и они хотят поговорить с вами.

Это привлекает наше внимание, и события вчерашнего дня стремительно возвращаются. Миссис Парсонс вскидывает бровь и закрывает за собой дверь.

Издаю стон, сбрасывая простыни и протирая опухшие глаза. Это безжалостно. Приглашения, которые мы спрятали в стену, взывают к нашему вниманию, пульсируя, словно тайные удары сердца, но сейчас нет времени думать над этим.

– Полиция вернулась? – Одри вскакивает и сует ноги в розовые пушистые тапочки, направляясь к гардеробу. – Прошлой ночью они не были убеждены в том, будто что-то случилось. Интересно, что изменилось?

– Понятия не имею. Может, они разузнали что-то о Кловер? Ручаюсь, миссис Эббот выбрала спортзал, чтобы публично продемонстрировать, как серьезно она к этому относится.

– Или убедиться в том, что она контролирует то, как мы получаем информацию.

Удивленно смотрю на нее.

– Ты быстро учишься! – Надеваю свои серые спортивные штаны и толстовку в тон, затягиваю гладкий черный боб в низкий хвост и, глядя в зеркало, провожу пальцами по мешкам под глазами.

– Для человека, которого сильно покалечило позолоченное зеркало, ты выглядишь не так уж плохо, Айви… – Она сверкает полуулыбкой.

Иногда я забываю, как непринужденно красива Одри, но, видя ее сейчас, вставшей всего несколько минут назад и выглядящей так, будто она уже посетила сеанс йоги, приняла душ, высушила волосы, выпила чашку утреннего кофе и съела эликсир юности на завтрак, проглатываю зависть и вспоминаю, что я едва не распрощалась с жизнью вчера. Могу позволить себе выглядеть несколько помято.

Спускаемся в спортзал и присоединяемся к веренице студентов. Все трещат, словно попкорн на раскаленной сковородке. Взвинчены и полны адреналина.

Грант Уокер из десятого класса – прямо перед нами.

– Что происходит? – спрашиваю я его.

– Кажется, прошлой ночью тут была полиция. Теперь они вернулись, расспрашивают студентов о вечеринке, – отвечает он.

– Откуда ты знаешь?

– От приятеля из Дома Полярис. Думаю, это имеет отношение к этой девчонке-подкастеру, Кловер. Очевидно, она пропала! Реально странно… – Он вновь отворачивается к своим друзьям, которые теперь гадают о том, кто мог видеть Кловер последним.

– Так они опрашивают всех? Мне это кажется потерей времени, – шепчу я Одри.

Миссис Эббот в начале цепочки осматривает студентов одного за другим. До меня доходит, что мы с Одри вот-вот расстанемся. Я надеюсь, она не отклонится от того, на чем мы сошлись. «Не упоминай о письме или дневнике», – хочу я предупредить ее, но другой ученик встает в очередь за нами. Дверь в спортзал распахивается, и выходит одна из соседок Кловер по комнате – Лира. Она идет вдоль цепочки, низко опустив голову, лицо у нее угрюмое и серое.

– Это реально затянется на годы. Они опрашивают каждого по отдельности. Ну же, давай выйдем подышать. Пахнет затхлыми кроссовками и старыми спортивными костюмами, аж тошнит. – Хватаю Одри за руку и вытаскиваю из очереди прежде, чем она успевает запротестовать.

Снаружи морозно, и кажется, что зима не за горами. Здесь свежо, воздух наполняет мои легкие и едва не обжигает. На дальнем поле я вижу внука садовника, Эда, который убирает костер, оставшийся после вечеринки. По всему двору толпятся студенты. Пара смотрит на меня с беспокойством.

Ненавижу, что они пялятся на меня.

Не сказав друг другу ни слова, мы с Одри удаляемся от толпы, направляясь к лесу, куда я хожу на пробежки. Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что за нами не следят. Вместо этого – на мгновение поражаюсь тому, как красива школа в утреннем свете.

Тут есть упавшее бревно, на которое садится Одри. Она вынимает свой телефон и начинает скроллить, устает и снова прячет его. Сажусь рядом с ней и провожу пальцами по выступам коры.

– Эй, что это? – Одри указывает на что-то, свисающее с дерева позади нас. Похоже на черную ткань. Она встает и тянет ее на себя. – Похоже, кто-то немного порезвился на вечеринке прошлой ночью. – И швыряет ее обратно за дерево.

– Погоди, это не платье. Похоже на кусок того костюма, в каких были странные флешмоберы, прямо перед тем, как – ты понимаешь… случаем с зеркалом. Наряд сорок. – Я пинаю кучу листьев, обнажая груду черных перьев и маску с длинным, острым клювом.

– Проклятье, ты права. Выглядит дорого. Интересно, кто носил это и почему они это выбросили.

– Кто это организовал? Вот что я хочу знать. Кто бы это ни был, он действительно испортил Араминте праздник.