Зловещее наследство - Рут Ренделл

Не предавай меня на произвол врагам моим;

ибо восстали на меня свидетели лживые и дышат злобою.

Псалом 26

Вообще-то Уэксфорд церковников не любил. Ему собачий ошейник казался скользким ореолом, обличающим ложную святость, вероятное лицемерие и огромное самомнение. Сколько он их видел! Любой викарий считал себя наместником Бога на земле.

Они не вызывали у него ассоциации с приятным внешним видом и обаянием. Поэтому Генри Арчери явился для него маленьким сюрпризом. Он выглядел ненамного моложе самого Уэксфорда, но все еще сохранял стройность и недурной вид, и на нем был обычный светлого тона костюм с обычным воротником и обычным галстуком. Викарий имел достаточно пышные и светлые волосы, которые скрывали седину. Внешний вид дополняли загорелая кожа и безупречно правильный точеный профиль.

Еще раньше в коротких телефонных переговорах Уэксфорд отметил красоту его голоса. Должно быть, приятно было слушать его чтение. Указав ему на кресло и усаживаясь напротив, Уэксфорд хмыкнул про себя. Он представил себе узловатые пальцы каких-нибудь утомленных стареющих прихожанок, трудящиеся ради жалкого вознаграждения в виде улыбки этого мужчины. Сейчас Арчери не улыбался и выглядел далеко не слабосильным.

— Я знаком с делом, старший инспектор, — приступил он. — Я читал официальную стенограмму судебного разбирательства и обсуждал все это с полковником Грисуолдом.

— Тогда что именно вы хотели бы выяснить? — в своей обычной грубоватой манере спросил Уэксфорд.

Арчери глубоко вздохнул и словно заторопился:

— Я хочу, чтобы вы сказали мне, что в самом далеком уголке вашего сознания имеется всего лишь слабое сомнение, тень сомнения, в вине Пейнтера.

Уэксфорд нахмурился и через мгновение ответил:

— Не могу. Как раз Пейнтер это сделал. — Он стиснул челюсти. — Если вы хотите упомянуть меня в своей книге, вы очень любезны. Можете сказать, что и через шестнадцать лет Уэксфорд все еще поддерживает обвинение Пейнтера без всякой тени сомнения.

— Какой книге? — Арчери вежливо склонил красивую голову. Его карие глаза смотрели удивленно. Потом он рассмеялся. Прекрасный смех, Уэксфорд впервые его услышал. — Я не пишу книги, — сказал он. — Правда, я однажды сделал главу для работы об абиссинских кошках, но это трудно…

Абиссинских кошках. Проклятые большие рыжие кошки, подумал Уэксфорд. Что же дальше?

— Почему вы заинтересовались Пейнтером, мистер Арчери?

Арчери заколебался. Солнце высветило морщины на его лице, которые Уэксфорд раньше не заметил. Забавно, подумал он с сожалением, насколько темненькие женщины стареют медленнее светловолосых, настолько у мужчин как раз наоборот.

— У меня очень личные причины, старший инспектор. Я не могу предполагать, что они должны быть интересны вам. Но смею заверить, из того, что вы мне скажете, никогда и ничего опубликовано быть не может.

Что ж, он обещал Грисуолду — так тому и быть, у него нет выбора. Во всяком случае, он ведь уже покорился неизбежности посвятить более чем полдня этому священнику. Наконец, давала себя знать усталость. Вероятно, личные причины — и он мысленно признался в почти ребяческом любопытстве к ним — всплывут в свое время. В лице его посетителя было что-то откровенно мальчишеское, и Уэксфорд подозревал, что викарий мог оказаться не особенно осмотрительным.

— Что вы хотите, чтобы я рассказал вам? — спросил он.

— Почему вы решили, что виноват Пейнтер? Конечно, я знаю об этом деле не больше, чем любой обыватель, но мне кажется, что в системе доказательств много пробелов. В дело были вовлечены и другие люди, имевшие весьма определенную заинтересованность в смерти миссис Примьеро.