Человек за чёрной дверью - Лена Обухова

– Метафорическую, – хмыкнул Соболев, припомнив объяснение Велесова под Новый год.

– Ритуалы вашего убийцы призваны высвободить некую силу. Я думаю, что маньяк, кем бы он ни был, проводит не несколько ритуалов, а один многоэтапный.

В абсолютной тишине Нурейтдинов подошел к карте, висевшей на стене между рабочими местами Соболева и Разина, и довольно уверенно отметил на ней четыре точки – места, где были найдены тела.

– Видите, что вырисовывается? – спросил он, оборачиваясь к своим слушателям.

Те лишь неуверенно пожали плечами. Тогда Нурейтдинов соединил точки между собой, начертив на карте внушительных размеров звезду. Немного кривую, но узнаваемую.

«Придется новую карту покупать», – пронеслось в голове у Соболева, поскольку на мистической подоплеке мозг категорически не желал фокусироваться.

– Это тоже пентаграмма? – уточнил тем временем Велесов.

– Похоже на то, – кивнул Нурейтдинов. – Я думаю, что как раз она – основная, в ней суть ритуала. А все произошедшие убийства – это активация, усиление вершин.

– Как пять мертвецов по кругу в старом случае? – предположил Логинов, который, как понимал Соболев, уже «въехал» в мифологию.

– Именно, – согласился Нурейтдинов, машинально поправляя очки. – Следующим убийством маньяк замкнет контур, очертит круг. И дальше ему останется лишь принести жертву внутри этого круга, чтобы призвать то, что хочет.

– А что он хочет призвать? – буркнул Петр Григорьевич.

Нурейтдинов покачал головой и пожал плечами.

– Я не знаю. Могу лишь предположить, что ваш город построен на энергетически активном месте, каких много на планете. Возможно, эту энергию он и хочет пробудить и поработить. Однако судя по масштабам, человек едва ли способен с подобным справиться.

– Если предположить, что все, о чем вы говорите, в принципе возможно, – настойчиво повторил Соболев, не желая снова пускать чертовщину в свою жизнь.

– Конечно, – с улыбкой согласился Нурейтдинов.

– Как вы думаете, убийства три года назад совершил тот же человек, что убивает сейчас в Шелково? – поинтересовался тем временем Велесов.

– Возможно, если он… оказался не удовлетворен результатами первого ритуала и решил попробовать другой. Но тут возникает вопрос, почему он так резко изменил практикуемую магию. Это не совсем типично для колдунов… В смысле тех, кто себя ими считает. Поэтому есть вероятность, что это два разных человека, поэтому и подходы у них разные, но один мог вдохновить другого. Также нельзя исключать вероятность того, что вы имеете дело не с одним человеком, а с группой. Это тоже способно объяснить разные, но в целом похожие ритуалы.

– И насколько большой может быть такая группа? – напряженно уточнил Соболев.

Они, конечно, еще с прошлого случая знали, что убийца работает с сообщником, но «группа» звучала еще более устрашающе.

Ответ Нурейтдинова никого не обрадовал:

– Без ограничений. Это может быть пара энтузиастов, ковен в пару десятков ведьм и колдунов или целая секта с сотнями последователей. Главное – что это, скорее всего, не обычный маньяк, получающий удовольствие от убийств. Это человек – или несколько – с миссией.

– И следующее убийство произойдет здесь? – Велесов ткнул в карту в том месте, где у начерченной пентаграммы находилась пятая точка.

– Скорее, примерно в этом районе, – Нурейтдинов обвел приличную территорию вокруг этой точки.

– Ох, неудачное место, – пробормотал Петр Григорьевич, подходя к карте и присматриваясь. – Сплошная промзона, к тому же наполовину заброшенная. Там еще в девяностых многие производства позакрывались. Некоторые пытались воскреснуть в нулевых и после, но не шло.

– Это вполне естественно для мест с отрицательной энергетикой, – заметил Нурейтдинов. – Ищите самое заброшенное и имеющее свою дурную историю. Там, скорее всего, находится самая активная точка, подходящая для пятой вершины.

– Что ж, какой-никакой, а шанс, – пробормотал Велесов задумчиво.

– Скорее – никакой, – буркнул Петр Григорьевич. – В прошлый раз мы знали точное место, дату и даже подозреваемый был – и все равно нас обвели вокруг пальца.

– В этот раз мы знаем больше, – возразил Соболев. – Мы знаем, что это будут сороковые сутки после предыдущего убийства – и все двадцать четыре часа имеют значение. Мы обязательно найдем место, потому что теперь знаем, к каким подсказками стоит прислушиваться…

Велесов перехватил его выразительный взгляд и кивнул, добавив:

– Да и подозреваемый у нас снова есть.

– Правда? – заинтересовался Нурейтдинов. – Расскажете подробнее? Может быть, мне удастся узнать про него по своим каналам, связан ли он с магическими практиками.

Соболев снова со значением посмотрел на Велесова, довольно заметно покачав головой, но следователь все равно ответил:

– Есть один человек, связанный с убийствами три года назад, который теперь живет в Шелково. Переехал аккурат накануне первого убийства. Его зовут Владислав Федоров.

Соболев недовольно крякнул, считая это излишней откровенностью, но Велесов проигнорировал его. Лишь рассказал подробнее о том, что Федоров был на месте давнего убийства, после попал в аварию, в которой лишился зрения и воспоминаний о событиях того дня.

– Слепой? – удивился Нурейтдинов. В его голосе явно звучало сомнение.

– Мы предполагаем, что у него расщепление личности, – добавил Велесов. – И слепа только основная, а где-то внутри живет вполне зрячий маньяк-убийца. Он либо и совершил убийства три года назад, либо просто возник в ответ на травму, когда Федоров стал свидетелем того кошмара.

Нурейтдинов нахмурился и хмыкнул, причем так, что Соболеву это очень не понравилось.

– Что? – напряженно уточнил он.

– У меня есть еще одна версия, но она вам не понравится.

– Тогда, может, черт с ней? – предложил Петр Григорьевич.

– Какая? – почти одновременно поинтересовался Велесов.

– Ритуал три года назад удался, некая демоническая сущность была призвана. Но что-то пошло не так. Причиной тому могло стать вмешательство вашего Федорова или он просто допустил ошибку в процессе, но сущность могла… вселиться в него.

– В смысле он одержим дьяволом? – уточнил Логинов, и по его тону было невозможно понять, как он относится к этому предположению.

– Ну, скорее, демоном. В этом случае становится понятен размах. Демон, безусловно, сможет справиться с энергией такого масштаба.

– Нет, знаете, это уже слишком! – непроизвольно повысил голос Соболев, вскакивая с места. – Я готов поверить в раздвоение… или расщепление личности, но одержимость – это уже для плохих ужастиков!

– Зря вы так, – спокойно улыбнулся Нурейтдинов. – Ведь что такое одержимость? Два сознания в одном теле. Или больше. Не так ли в психиатрии появилась теория о расщеплении? Всего лишь попытка научно объяснить сверхъестественное.