Метрополис - Филип Керр

— То есть на момент вашей прискорбной гибели вам было двадцать семь.

— Верно. Так вот, наш домовладелец, Ланский, был евреем, как и мы, но он никогда не ставил земляков выше прибыли; если бы мы не оплатили аренду вовремя, судебный пристав в два счета выгнал бы нас. Ланский постоянно твердил, как нам повезло иметь хоть какой-то угол, но ведь ему самому не приходилось там жить. Точно знаю, он живет в хорошенькой квартире на Тауэнциенштрассе. Самый настоящий гониф ^[14], понимаете? Как бы там ни было, меня уволили в прошлом году, сразу после Рождества. Я, конечно, искала новое место, но сейчас половина женщин Берлина ищет работу, так что я знала: ничего у меня не выйдет. Если бы меня не уволили, я бы ни за что в такое не впряглась. За жилье нужно платить, вот Фриц и предложил идею, а я согласилась — все лучше, чем терпеть побои.

— Туфли, которые были на вас. В стиле Саломеи, от «Хеллстерна». Дорогие.

— Девушка должна выглядеть на все сто.

— Где вы их взяли?

— Подруга украла на заказ в Вертхайме.

— А очки?

— Некоторым мужчинам нравятся секретарши. Особенно на том пятачке к северу от Силезского вокзала. Они принимают тебя за соседскую девчонку, и это придает им уверенности.

— Это ведь в двух шагах от фабрики Юлиуса Пинча, не так ли?

— Верно. Иногда мой дорогой муженек после поздней смены отыскивал меня и отнимал все заработанное, чтобы купить себе кружку-другую пива. Таким уж чутким был Франц. Говорил, что присматривает за мной, как настоящий альфонс, но я считала иначе. Дело-то было опасное. Я это знала. Мы все знали. Никто не забыл Карла Гроссмана. Он убил бог знает сколько женщин в том самом районе Берлина. Когда это было?

— Между девятнадцатым и двадцать первым годами.

— Говорят, своих жертв он съедал.

— Нет, это делал Хаарманн. Гроссман просто разрубал их на части. Обычно в своей квартире на Лангештрассе. Но вы правы. Это недалеко от того места, где вас убили.

— Ублюдки. По-моему, все мужчины — ублюдки.

— Наверное, вы правы.

— Ты, должно быть, такой же. «Быки» не лучше остальных. Даже хуже. Забираете деньги из-под матрасов или «снежок» толкаете, притворяясь, что уважаете закон. Но иногда вы хуже всех. Кто был тот ублюдок-полицейский с «Алекс», который несколько лет назад убивал женщин? Тот, которому по рукам надавали и отпустили.

— Бруно Герт.

— Ты его знал?

— Да. Но не сказал бы, что его просто отпустили.

— Нет? Но он же сохранил голову на плечах?

— Это правда, но теперь он в психушке. И, скорее всего, останется там до конца своих дней. Собственно говоря, пару месяцев назад я его навещал.

— Наверное, это было очень приятно для вас обоих. Говорят, он устроил целое представление перед судьей. Притворялся безумным. Он знал, как работает система, и суд купился.

— Может, и так. Не знаю. Я сам на суде не присутствовал. Но давайте вернемся к тому, что случилось с вами, Матильда. Расскажите мне о том вечере, когда вас убили. И примите мои соболезнования.

— Вечер начался в «Хакебаре». Обычное дело. Многие шонты^[15] вроде меня выпивали пару бокалов для храбрости, прежде чем отправиться на поиски клиента.

— В вашем организме нашли еще и следы кокаина.

— Конечно, почему бы нет? Придает легкую упругость походке. Помогает, когда натыкаешься на возможного клиента. Помогает даже получить удовольствие, знаешь ли. Когда тебя трахают. Такие вещи не особенно трудно достать, и они не слишком дорогие. Можно купить на пробу у торговца сосисками перед Силезским вокзалом.

— Мы его спрашивали. Но он все отрицал.

— Наверное, не вовремя спрашивали. Когда у него были только соль и перец.

— А что произошло дальше?

— Некоторые из нас пошли в театр «Роза», а может, в «Цур Мёве».

— В танцевальный зал? На Франкфуртер.

— Точно. Он немного старомодный, но там полно мужчин, которые этого и ищут. В основном, таких как Франц, надо сказать. Кто-то видел, как я уходила оттуда с мужчиной, но о нем я, по понятным причинам, ничего не могу рассказать. Дальше все становится слегка туманным. Где-то на Андреасплац есть фонтан со статуей Фрица с молотком.

— Свидетель видел, как примерно через десять или пятнадцать минут после предположительного времени вашей смерти в том фонтане мыл руки мужчина.

— Понятно. В любом случае, думаю, так меня и убили. Похожим молотком. Я почувствовала сильный удар по шее.

— Да, так вас и убили, Матильда. Убийца одним ударом сломал вам шею.

— А дальше ничего. Пустота. Твоя очередь, коппер.

— Дальше он снял с вас скальп.

— Какой стыд! У меня были красивые волосы. Спроси Франца. Он обычно расчесывал их, когда был милым. Очень расслабляло после ночи, проведенной на спине. Словно кто-то на самом деле обо мне заботился. Как о человеке, а не просто о «щелке».

— Он нам говорил. Но моему начальству это показалось слегка странным. Не многие мужчины станут расчесывать своих жен. Пожалуй, его интерес к женским волосам был несколько ненормальным.

— Нет в этом ничего ненормального. Он видел, что я устала, и хотел что-нибудь для меня сделать. Что-нибудь приятное. Что-нибудь, что помогло бы мне расслабиться.

— Давайте поговорим о Франце. Мы несколько раз его допрашивали. В основном, из-за того, что, по слухам, вы с ним бурно ссорились.

— Это ведь было на Коппенштрассе, а не в люксе отеля «Адлон». В подобной дыре все ругаются. Покажи мне пару, которая живет там и ни разу не поссорилась.

— У него несколько судимостей за нападение. И много острых ножей. Достаточно острых, чтобы легко снять с кого-нибудь скальп.

— Он резал по дереву. Мастерил игрушки для рождественских ярмарок. Чтобы немного подзаработать. У него неплохо получалось. Но на время моей смерти у него алиби. Он работал в ночную смену на фабрике.

— Моя работа — ломать алиби. А он был достаточно близко, чтобы улизнуть на десять минут, убить вас и затем вернуться.

— Убить курицу, несущую золотые яйца? Не думаю. Как шлюха я была хороша, коппер. Возможно, Франц ублюдок, но не полный же идиот. А многие его сослуживцы и даже заводской мастер сказали, что ни на секунду не теряли Франца из виду.

— Еще полицейские обнаружили в вашей квартире несколько романов Карла Мая. Включая те, что про Виннету. Собственно, именно это побудило прессу прозвать так вашего убийцу.