Чужих не жалко - Евгения Горская

Он попытался вспомнить, что отвечала ему жена, и не смог.

С Лилей он никогда служебные дела не обсуждал. С ней он отдыхал, отвлекался от всего постороннего и чувствовал себя молодым.

Игорь потянулся рукой к мышке, помедлил и поднял трубку внутреннего телефона.

– Я хочу взять отпуск на пару недель, – сказал он начальнику департамента. – Не возражаете?

– Бери, бери, Игорь, – в голосе начальника слышалось сочувствие. – Мои соболезнования. – Начальник вздохнул. – У меня у самого трое детей, я тебя понимаю.

Ни черта он не понимал…

Игорь положил трубку, снова ее поднял, набрал секретаршу, быстро и сухо сказал, чтобы она оформила ему отпуск.

Надел брошенную на стул куртку и запер кабинет. К машине он шел быстро, изредка кивая знакомым и при этом отводя от них глаза, чтобы не выслушивать соболезнования.

Жаль, что скрыть произошедшее от коллег не удалось.

В машине он немного посидел, держа на руле руки, и поехал в бывшую тещину квартиру.

К портрету он подошел, не раздеваясь. Постоял, глядя на лицо дочери, вернулся в прихожую, повесил куртку на вешалку.

Заглянул в холодильник, там оставались купленные Леной продукты. Он порылся в шкафу, нашел мусорный пакет, бросил в него остатки колбасы, сыра, еще какие-то пакеты, в которые он даже не заглянул. Открыл морозилку. Здесь лежали коробки с замороженными блюдами. Выбрасывать их он не стал.

Резко и громко прозвенел дверной звонок. Игорь замер с пакетом в руках, бросил его на пол рядом с холодильником и отворил незапертую дверь.

За ней стояла женщина лет шестидесяти.

– Извините. Я…

На ней были легкие брюки и тонкая водолазка. Соседка, в такой одежде в ноябре по улице не разгуливают.

– У меня ключи от вашей квартиры.

– Проходите, – Игорь посторонился, отступил в сторону.

Женщина нерешительно вошла в квартиру.

– Вы соседка? – Он прошел в бывшую тещину комнату, кивнул гостье на кресло.

– Да. – Садиться гостья не стала, остановилась у двери.

– Я Ленин отец.

Она покивала.

– Как это произошло? Полиция нас расспрашивала, а сами ничего не сказали.

– Ее отравили. Полиция занимается этим делом. Простите, мне тяжело об этом говорить.

– У меня ключи от ее квартиры. Сейчас принесу.

– Не надо, – остановил ее он.

– Ключи у меня давно, еще Любовь Федоровна дала…

– Когда вы видели мою дочь в последний раз? – Игорь подошел к окну и оперся о подоконник.

– Пару недель назад.

– Вы о чем-то поговорили?

– Поздоровались. Леночка куда-то спешила. Я сейчас принесу ключи.

– Да не надо! – поморщился он. – Пусть все будет… как прежде.

– Я в двенадцатой квартире живу.

Он кивнул.

– Лена, когда уезжала, предупреждала. Так, на всякий случай…

Он опять кивнул.

– Я иногда днем гуляю, иногда по вечерам. Заметила, что свет в квартире горит днем и ночью. Сейчас свет погас, я и зашла. – Гостья говорила ровно, монотонно, но Игорь отчего-то был уверен, что соседку смерть Лены печалила. По-настоящему печалила, как и должно быть. – Уже схоронили?

– Да.

– Хорошая девочка была. Очень хорошая. Как за бабушкой ухаживала! Любовь Федоровна тяжело болела, долго. Лена все вечера при ней просиживала, книжки ей читала…

Игорь не знал, что теща болела долго и тяжело. Лена позвонила, сказала, что тещу увезла «Скорая». На следующий день позвонила, сказала, что бабушки больше нет.

Игорь оплатил похороны, это само собой разумелось.

– Она вам не говорила, что заказала портрет?

– Нет, – женщина равнодушно удивилась. – Портрет, наверное, дорого стоит…

Черт возьми, соседка права. Портрет стоит дорого, а дочь только недавно устроилась на работу и получала, как можно было предположить, немного. Достаточно, чтобы существовать, но недостаточно, чтобы пользоваться услугами модного художника.

Дочь устраивалась на работу уже в третий раз. В первый раз она проработала с полгода, и фирма обанкротилась. Во второй раз, кажется, не поладила с начальством. Он не вникал. Он давал ей приличную сумму независимо от того, работала она или нет. Он давал деньги, она их брала.

Соседка еще постояла, помолчала и наконец ушла. Игорь закрыл за ней дверь, запоздало пожалев, что не догадался спросить, как ее зовут. И телефон спросить не догадался. Впрочем, и имя соседки, и ее телефон ему едва ли понадобятся.

Позвонила Лиля. Время приближалось к обеду, жена всегда звонила ему в это время.

– Как дела? – ласково спросила Лиля.

– Нормально, – тепло ответил он. – Как ты?

– Жду тебя и скучаю, – она засмеялась.

– Жди и скучай, – улыбнулся он.

– Работы много?

– Как всегда.

Игорь сунул телефон в карман, подумал, снял пиджак и бросил его на стул.

Захотелось пить. Воды в холодильнике не было, стояла небольшая бутылка с гранатовым соком. Игорь взял ее, прошел с ней в Ленину комнату. Неожиданно решил, что сок окажется сладким, а такого ему не хотелось. Он поставил бутылку на стол рядом с ноутбуком, вернулся на кухню, нашел пакетики с чаем, включил чайник. Он терпеть не мог чай в пакетиках и никогда его не пил. На полке выбрал кружку побольше, бросил в нее два пакетика. Когда чайник закипел, заварил кипятком.

Еще имелся растворимый кофе, но его Игорь тоже терпеть не мог и никогда не пил.

Как ни странно, чай оказался нормальным, приемлемым.

Он посмотрел на висящие на кухне часы. Им было лет двадцать, они с Ольгой подарили их теще на какой-то день рождения. Тогда он еще не знал, что в его жизни появится Лиля, а Ольги не станет.

До вечера было далеко, и надо было чем-то себя занять. Говорить Лиле о том, что взял отпуск, он не стал. Отчего-то ему не хотелось, чтобы жена об этом знала.

* * *

Слава богу, утром Марк насупленным не выглядел. Он был обычным, ласковым и смешливым. Такого его Стася любила больше. Впрочем, она любила его всякого.

Проводив мужа, она, вздохнув, села за компьютер.

Поразительно, что Марк может в ней сомневаться. Марк – ее счастье.

Теперь казалось невероятным, что она не сразу это поняла.

Она страдала по Егору, худела, дурнела, равнодушно отмечая это, когда смотрелась в зеркало. Утром она ехала на работу, отсиживала положенные часы, вечером возвращалась домой, в убогий тетин домик. Тетя умерла весной, через несколько месяцев после того, как Стася у нее поселилась.