После любви - Виктория Платова

– Как это у вас получилось?

– Меня зовут Ясин, мадам.

Именно тогда он и представился; момент если неторжественный, то хотя бы запоминающийся. Приходится признать: так эффектно сомной не знакомился еще никто.

– Это фокус?

Ясин энергично трясет головой: нет.

– Шутка?

Ясин отделывается взмахом руки: нет.

– Профессиональный трюк?

Ясин дарит мне одну из своих многочисленных болтливых улыбок(впоследствии мне даже удастся классифицировать их): нет.

Ясно, что истины я не добьюсь; не сегодня, не в этот раз.

– Как бы то ни было… Спасибо, Ясин.

– Хотите что-нибудь купить? Профессиональный трюк. Мнехочется думать, что это был профессиональный трюк: не исключено, что именнотаким экстравагантным способом хитрый рыбак заманивает в свои сети покупателей.Но для этого нужно, как минимум, договориться с рыбой и рыбьей чешуей. А этоуже не трюк, это – самое настоящее… С ходу подобрать слово не удается. Можетбыть – волшебство?.. Я в Магрибе, не стоит об этом забывать.

– Купить? Пожалуй.

Рыба не нужна мне, после происшедшего глаза бы мои ее невидели, но нужно ли разочаровывать Ясина?

– Возьмите вот эту. Настоящая красавица. Такая жекрасавица, как вы.

Комплимент более, чем сомнительный. Особенно в свете того,что я произношу через мгновение:

– Вы почистите ее?

– Конечно, мадам. – Ясин нисколько не удивлен.

– И… м-м… удалите внутренности?

– Да.

Ясин с ловкостью вспарывает рыбий живот и извлекает из негопервую бусину. Теперь я вспоминаю, что первая бусина была извлечена тем утром.За три года их набралось на несколько комплектов бус, но та бусинка былапервой. Темная с едва заметными зеленоватыми прожилками, очаровательная вещица,ничего не скажешь.

– Возьмите, мадам. – Ясин протягивает мне бусинку.

– Зачем? – Неприхотливый подарок из глубинАтлантики почему-то пугает меня.

– Рыба ведь уже ваша. И все, что в ней, – тожеваше.

– Лучше бы там обнаружилась кредитка, – неуклюжешучу я. – На пару тысяч евро.

Неизвестно, на сколько потянет курительная трубка, но ждатьее придется еще несколько лет. О Ясине же я и теперь знаю не больше, чем вмомент нашего поцелуя, да и то – все мои знания сводятся к сплетням и вракам,которые распускают Хаким и Хасан.

Сплетни и враки, составляющие элемент конкурентной борьбы.

Не все в них – неправда.

…Что же заставляет меня обратиться к мыслям о странномрыбаке Ясине сейчас, по дороге из аэропорта в Эс-Суэйру? И дурацкий День РыбьейЧешуи, и поцелуй, которым он ознаменовался? Во всем этом не больше смысла, чемв футболках с надписью «Рональдо» и «Рональдиньо» по полтора доллара за штуку.

Или – больше?

Мне нужно увидеться с Ясином. Прихоть и блажь, если учесть,что мы и так видимся с ним довольно часто, и я все так же покупаю у него рыбу.И все так же получаю подарки, составившие бы счастье пятилетнего ребенка.Прихоть и блажь, если учесть, что его французский не улучшился. Так же, как имой арабский.

И все же – мне нужно увидеться с ним.

Просто потому, что что-то неуловимо изменилось. За последниенесколько часов. Это «что-то» меняется и теперь, каждую минуту, каждую секунду,каждое мгновение. И Эс-Суэйра, к которой мы стремительно приближаемся, большене кажется мне конечным пунктом назначения. Моим собственным конечным пунктом.Я так надеялась на это – и надежды рассыпались во прах.

Неужели всему виной чертовски красивые глаза?..

* * *

…Жюль и Джим занимают номер семнадцать. Студентику Мишелюдостается двадцать первый. Двадцать один – его счастливое число, об этом он самсообщил мне, когда я попыталась впихнуть его в четырнадцатый. Что ж, двадцатьпервый тоже свободен, к тому же там совсем недавно починили кондиционер, такчто сбоев быть не должно.

Кондиционеры – слабое место отеля Доминика.

Парню, заснявшему на камеру взрыв в double-decker, все равногде остановиться. Его зовут Франсуа Пеллетье. На это имя я и заполняюрегистрационную карточку, от руки внося данные в плохо пропечатанный листок –компьютера у нас до сих пор нет.

– Мне все равно, где вы меня поселите, – говоритФрансуа. – Номер тринадцать тоже подойдет.

– В отелях нет тринадцатых номеров.

– Нет?

– Как правило, нет.

– Ваш отель – исключение из правил?

– Не думаю.

– Жаль.

Ему нисколько не жаль, это видно по его жизнерадостнойфизиономии.

– Можете звать меня Фрэнки.

«Фрэнки» – очень уж по-американски это звучит, а ещеговорят, что французы ненавидят все американское по определению. Фрэнки, ха-ха,Фрэнки, с таким именем трахают шлюх в придорожных кемпингах на Среднем Западе ивыигрывают у одноруких бандитов фантастическую сумму в тридцать баксов. СФрэнки проблем не будет, даже если потечет кондиционер.

Фрэнки – симпатяга.

– Вы обещали мне список самых убойных заведений этогогородишки.

– Держите.

Я протягиваю ему список, составленный со слов прежнихпостояльцев; вопрос лишь в том, совпадут ли их вкусы со вкусом продвинутогоживчика Фрэнки.

– Только если вы надеетесь обнаружить здесь Лас-Вегас…Или квартал красных фонарей…

– То?..

– Боюсь, мне придется вас разочаровать.

– Вы не можете меня разочаровать. Вы – само очарование.

Это звучит как приглашение посетить придорожный кемпинг наСреднем Западе, из недостатков подобных заведений можно отметить тонкие стены,хлипкие задвижки на дверях и отсутствие горячей воды.

– И, кстати, у вас странный акцент. Вы ведь немарокканка?

– Нет.

– Может быть, Техас? Аризона? Небраска?

Фрэнки так и норовит съехать с автострады к греющим его душукартонным мотелям с вечно живой неоновой вывеской «VACANCY»[4].

– Номер семь. Возьмите ключи.

– А дубликаты у вас есть? – интересуется Фрэнки.

– Конечно.

– Если вы когда-нибудь решите воспользоватьсядубликатом, я буду рад.

– Когда-нибудь?

– В течение двух недель. Я пробуду здесь две недели.