Отведи удар - Эрл Стенли Гарднер

— А она не производила впечатление непорочной?

— Нет. Но вам следовало бы с большим почтением говорить обЭвелин Делл. Я думаю, что она родственница миссис Линтиг.

— Она так сказала?

— У меня создалось впечатление, что она ее дочь от первогобрака.

— Какого же тогда возраста должна быть миссис Линтиг?

— Не такая уж старая, около пятидесяти. По-моему, ЭвелинДелл была еще совсем ребенком — тайным ребенком, когда ее мать вышла за доктораЛинтига.

— Значит, сейчас ей должно быть двадцать восемь или околотого.

— Да, примерно. У нас никто не знал, что у миссис Линтигбыла дочь.

— Здесь она останавливалась в гостинице?

— Да.

— Сколько пробыла.

— Кажется, неделю.

— А чем она здесь занималась?

— Пыталась найти хорошую фотографию миссис Линтиг. Я знаю покрайней мере четыре, которые она купила, — старые снимки из семейных альбомов.Она их все куда-то отправила. В гостинице мне рассказывали, как она отправляланесколько фотографий и очень беспокоилась, чтобы их уложили в гофрированныйкартон.

— А адрес вам в гостинице сказали?

— Нет. Она отправляла их из почтового отделения, но картондля упаковки доставала здесь. Служащие гостиницы видели, что там былифотографии.

— Что-нибудь еще? — спросил я.

— Это все.

— Спасибо, Мариан. Не знаю, насколько это мне пригодится, нонадеюсь, что польза будет. Если все будет нормально, я заплачу вам за это.Немного, но заплачу. Люди, на которых я работаю, не слишком щедры.

— Не беспокойтесь. Давайте лучше поиграем в другую игру.

— В какую?

— Вы выпытали у меня все, что смогли. А теперь я попробую отвас чего-нибудь добиться. В какой-то степени я вам помогла. Если я приеду вгород и стану искать работу, вы мне поможете?

— У меня небольшие возможности.

— Я понимаю. Вы сделаете, что сможете?

— Да.

— Вы долго собираетесь здесь пробыть?

— Не знаю. По обстоятельствам.

— У меня могут быть новости. Где вас можно будет найти, еслипонадобится?

Я достал карточку, на которой было напечатано только моеимя, и написал адрес и номер комнаты, где находился офис Берты Кул; если письмопридет по этому адресу, его сразу передадут мне.

Мариан с минуту разглядывала карточку, потом спрятала ее всумочку и улыбнулась. Я подал ей пальто и отвез ее домой. Мариан жила вдвухэтажном каркасном доме, который давно пора было покрасить. Перед дверью небыло таблички, какие обычно висят на доме, где сдают меблированные комнаты, и яподумал, что она снимает комнату у какой-то семьи. Я не слишком задумывался надэтим, так как не сомневался, что в любой момент смогу узнать о ней все, чтозахочу. Как Мариан признала, люди в городе больше знают о ее делах, чем онасама.

Судя по тому, как девушка держалась, она надеялась, что я нестану пробовать поцеловать ее на прощанье, и я не стал этого делать.

Когда я вернулся в гостиницу, была уже почти полночь.Сигара, которую я предложил ночному дежурному, сразу сделала его болеепокладистым. Вскоре я уже держал в руках книгу регистрации и еще через пятьминут нашел записи о Миллере Кроссе и Эвелин Делл. Я подумал, что адресафальшивые, но на всякий случай незаметно переписал их, пока дежурный возился скоммутатором.

Когда он вернулся к столу, мы немного поболтали, и он сказалмежду прочим, что мисс Делл приехала поездом, что ее чемодан был в путиповрежден и что она взяла об этом письменные показания у носильщика и у портьегостиницы. Он не знал, возместили ли ей убытки.

Узнав, что можно отправить телеграмму из телефонной будки, япередал Берте Кул следующее:

«Медленно двигаюсь вперед. Узнайте все об иске против ЮжнойТихоокеанской железнодорожной компании, о возмещении убытка за поврежденныйбагаж. Иск был подан в Оуквью недели три назад, возможно, от имени Эвелин Делл.Могу ли я заплатить двадцать пять баксов лицу, дающему полезную информацию?»

Я повесил трубку и поднялся в номер. Попытался отперетьзамок, но ключ не поворачивался. Пока я пробовал его вытащить, замок щелкнул идверь открылась. Высокий человек, фигура которого смутно виднелась на фонеокна, пригласил меня:

— Входите, Лэм.

Он включил свет, а я продолжал стоять на пороге и смотретьна него.

Человек был около шести футов ростом и весил фунтов двести.Он был широк в плечах, и рука, которой он молниеносно схватил меня за галстук,была, как я сразу почувствовал, здоровенной грубой лапой.

— Я же сказал «Входите», — сказал он и дернул за галстук.

Я влетел в комнату. Он быстро повернулся вправо, так что япролетел над ковром и рухнул на кровать.

Человек захлопнул дверь и проворчал:

— Так-то лучше!

Он стоял между мной и дверью, между мной и телефоном. Явидел, как дежурный обращается с коммутатором, и понимал — для того чтобыкуда-то позвонить, потребуется не меньше тридцати секунд. Трудно былорассчитывать, что этот тип будет стоять и смотреть, как я вызываю полицию.

Я поправил галстук, выровнял уголки воротника и спросил:

— Что вам угодно?

— Так-то лучше, — повторил он и сел на стул, по-прежнемуоставаясь между мной и дверью.

Незнакомец усмехался, и его ухмылка мне не понравилась. Мневсе в нем не нравилось. Он был здоровенным и самоуверенным и держался так,словно был хозяином этой гостиницы и всего городка.

— Что вам нужно? — повторил я.

— Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.

— Почему?

— Здесь вредный климат для таких козявок, как ты.

— Но я пока этого не почувствовал.

— Еще нет, но скоро почувствуешь. Знаешь, что такоемалярийные комары? Они искусают тебя, и ты сразу почувствуешь себя больным.

— Куда мне перейти, — спросил я, — чтобы избежать этихукусов!

Его лицо помрачнело.

— Ты должен убраться отсюда, мелюзга, — сказал он.

Я выудил из кармана сигарету и закурил. Он наблюдал, как язакуриваю, и расхохотался, заметив, что моя рука дрожит. Я бросил спичку,затянулся и сказал:

— Продолжай. Твой ход.