Парадокс Prada - Джулия Кеннер

— Зачем ты все это делаешь? — спрашивает Блейк.

— Потому что могу. — Энди не сводит с меня глаз. — Жаль, что события развивались именно так, а не иначе.

Я дрожу, но пытаюсь победить страх. Мы попали в ловушку, точно крысы, и, если у Энди есть пистолет, он легко с нами разделается. Хватит болтать. Пора уносить отсюда ноги к дьяволу!

Точнее, пора отправить Гримальди к дьяволу.

Без дальнейших колебаний я вытаскиваю из заднего кармана пистолет. Мне удается это проделать с рекордной быстротой, но все же я немного опаздываю. Возле моего уха со свистом проносится пуля и вонзается в дерево с таким треском, что я едва не глохну.

Я хватаюсь за ближайшую стойку и умудряюсь не упасть, однако пистолет выскальзывает из моих пальцев, летит вниз и остается лежать на одной из стоек для краски. Я пытаюсь дотянуться до него, но ничего не получается. Для этого мне нужно совершить акробатический подвиг. А сейчас это вряд ли уместно.

Мы остаемся у него на прицеле, и я не знаю, что делать дальше.

— Блейк? — спрашиваю я.

— Он уже мог бы убить нас, если бы хотел, — говорит Блейк. — Продолжай резать веревку.

Я немного нервничаю, но вновь наклоняюсь вперед. Нож у меня в руках, и я начинаю пилить веревку, которая удерживает Блейка за пояс. Еще немного, и он свободен. Я прижимаюсь спиной к букве и обхватываю Блейка за талию. Он тяжелый, но теперь у меня есть опора, и остается только помочь ему опуститься вниз, чтобы ноги коснулись стойки.

Я уже почти решила эту задачу, когда Блейк вопит, чтобы я остановилась.

— Горло, — хрипит он.

— Кстати, — сообщает Энди, — совсем забыл сказать. Если ты перережешь веревку, удерживающую Блейка за пояс, на его шее затянется удавка. Как только давление станет достаточно сильным, он умрет.

— Будь ты проклят! — кричу я.

— Ты пошевелишься, и он соскользнет вниз. Стоит его телу переместиться на полдюйма, и ему конец.

Я смотрю по сторонам и понимаю, что он прав. Сейчас я держу Блейка — его ноги упираются мне в бедра, — но ниже он спуститься не может.

Стоит мне пошевелиться, и он умрет.

Боже мой, что же делать?

— Дай нож, — говорит Блейк. — Я перережу проклятую веревку.

Предложение кажется мне великолепным, я протягиваю ему нож, и кончики наших пальцев соприкасаются.

— Неплохой план, — замечает Энди. — Но есть еще одна деталь, о которой я не упомянул. На балке, поддерживающей букву «Д», установлена взрывчатка. Через три секунды после того, как шнур удавки будет перерезан, вы рухнете вниз.

— Ты блефуешь, — говорит Блейк.

— Вполне возможно, — отвечает Энди.

Ну вот. Мы оказались в патовой ситуации.

Я очень, очень, очень хочу, чтобы этот человек умер. Прямо сейчас.

Очевидно, мысли Блейка текут в том же направлении, потому что он шепчет мне:

— Если я буду держать тебя за руку и слегка раскачаю, ты достанешь до пистолета?

— Ты хочешь сказать, если к этому моменту не разлечусь на тысячу кусочков после взрыва? Да, наверное.

— Вряд ли он намерен взорвать нас, — говорит Блейк. — Он сказал, что мы рухнем вниз, помнишь?

— В любом случае мы погибнем.

— Может быть, и нет.

— Блейк…

Мы говорим тихо, и я вижу, что Энди начинает сдвигаться в нашу сторону. Не знаю, слышит ли он наши переговоры, но уверена, что ему очень хочется услышать.

— Он сказал «через три секунды», — говорит Блейк.

— Я постоянно так говорю. Но это не значит, что я выражаюсь буквально.

— У нас есть другие варианты?

На этот вопрос у меня нет ответа.

— Ты мне веришь?

— Да, — без колебаний отвечаю я.

— Тогда возьми меня за руку. Я перерезаю шнур.

И, прежде чем Энди успевает понять, что мы собираемся сделать, Блейк режет шнур. Он сразу же начинает падать, увлекая меня за собой. Он крепко сжимает мое запястье, но в остальном это свободное падение. Однако я успеваю схватить пистолет. Шансов попасть в Энди совсем немного, но все же я стреляю. Одновременно у меня возникает ощущение, что гора под нами взрывается. Я ударяюсь обо что-то твердое — мне кажется, что у меня сейчас оторвется рука, — но Блейк продолжает крепко меня держать.

А потом мы действительно падаем, а над нами рушится надпись. Мир окутан облаками пыли, сажи и обломков. Когда дым рассеивается, выясняется, что я вишу над пропастью, и от падения меня удерживает только рука Блейка. Другой рукой он держится за одну из балок, на которой крепилась буква «Д».

— Я не смогу долго тебя удерживать, — говорит Блейк. — Ты должна забраться ко мне.

— Я попробую, — отвечаю я.

Однако Блейк держит меня за поврежденную руку, и боль становится невыносимой. Я не могу двигаться. Я вообще ничего не могу делать.

Я чувствую, что начинаю соскальзывать вниз, и взываю к Блейку. В моем воображении возникает картина, как я лежу на земле, в сотнях футов под нами, и мне ужасно хочется оказаться в другой реальности.

— Возьми это, — говорит Блейк.

Я поднимаю глаза и вижу рядом со своим лицом мою черную «Прада».

Слегка повернув голову, я обнаруживаю Мелани, стоящую среди обломков надписи. Она держит в руках веревку, привязанную к моей сумке.

— Нужно использовать сумку как приспособление, которое есть у пожарных. Просунь под ремень свободную руку и голову.

Она еще немного опускает сумку, и я выполняю ее инструкции, продолжая держаться за руку Блейка.

Мел помогает мне выбраться наверх, и очень скоро мы все трое падаем на землю. Еще никогда твердая земля не казалась мне такой привлекательной.

— Интересно, что ты имела в виду, когда говорила, что не хочешь сниматься в римейке «На север через северо-запад»? — спрашивает Блейк, и я не могу сдержать смех.

По сравнению с тем, что мгновение назад произошло с нами, висеть на горе Рашмор[33]просто детская забава.