Профессиональное убийство. Не входи в эту дверь! - Энтони Гилберт

– Сначала надо проверить, верно? Ха-ха-ха!

– Пойду распакую чемодан, – прервала ее Нора и направилась к двери: у нее не было сейчас ни малейшей охоты слушать глупости.

Грейс Веймут, не переставая хихикать, вдруг высказала толковую мысль:

– Зачем тебе возиться с чемоданом? Ты ведь не откажешься от следующего вызова? А он будет, скоро будет: ждет тебя не дождется какая-нибудь старушка – божий одуванчик.

Нора заставила себя улыбнуться и открыла дверь в коридор.

– Ты придешь в столовую? – спросила Грейс.

– Да… Может быть.

– Или забыла о голоде? – хитро засмеялась Грейс.

– Я жду звонка, – сказала Нора.

– А!.. Теперь все понятно.

Позже Грейс Веймут сообщила двум девочкам, что в уик-энд их всех, наверное, ждут потрясающие новости. Она это сразу поняла, как только увидела малышку Дин с подозрительно мрачным лицом.

– Ты хочешь сказать, с ней случилось что-то неприятное? – спросила кудрявая Келли.

– Не знаю, но она чем-то ужасно взволнована, – рассказывала Грейс. – За завтраком почти ничего не ела, только чуть-чуть овсяной каши. Если бы она мне доверилась, я бы ей посоветовала: «Беги в полицию и выложи свои заботы. Каждый должен заниматься своим делом». Но ведь Нора очень скрытная, лишний раз рта не раскроет.

– Не преувеличивай, – сказала Келли. – Она просто устала.

Убедившись, что Грейс ничего интересного рассказать не может, девочки разошлись. Если бы в самом деле приключилось нечто невероятное и удивительное, то уже все газеты написали бы о Норе, поместили бы ее портрет, а знаменитый сыщик, мистер Крук, обязательно поспешил бы ей на помощь. Но до всего этого еще должны были произойти некоторые события.

Итак, Нора ждала в пансионате назначенного часа и сидела в своей комнате, напоминающей келью. Тут было мрачновато и неуютно, но она предпочитала сидеть здесь, лишь бы не слушать пустую болтовню Грейс Веймут. Норе также не хотелось, чтобы из нее вытянули хоть слово о том, что случилось этой ночью.

Вскоре кто-то постучал в дверь и сообщил, что ее просят к телефону.

– Какой-то Вэбстер… – добавил женский голос.

У Норы перехватило дыхание, она со всех ног бросилась к аппарату, но, на беду, столкнулась с Грейс, которая ехидно заметила:

– Звоночек, которого ждешь? Желаю приятной беседы…

Нора схватила трубку, забыв о том, что телефонный аппарат стоит в коридоре на самом видном и очень неудобном для разговоров месте.

– Это мистер Вэбстер? – спросила она.

– Мисс Дин? Говорит Вэбстер, – ответил голос, звучавший немного глуше, но так же энергично и властно. – Вы никому не сообщали о том, о чем мы говорили сего-дня утром?

– Нет, конечно.

– Прекрасно. Не знаю, как вы на это посмотрите, но я кое-что разузнал, взвесил, подумал и решил не ворошить это дело. Да, есть много подозрительных моментов, но прямых доказательств нет.

– Доктор тоже так говорил, – пробормотала Нора.

– Вот именно. Я думаю, что не следует трубить на весь свет о загадочной смерти моей бедной сестры, не имея неопровержимых улик. Как адвокат могу сказать, что еще неизвестно, каков был бы приговор суда присяжных. Возможно, мое решение не вмешиваться в эту историю вас разочарует, но думаю, что судебное разбирательство может повредить вам самой. Вас могут обвинить в том, что вы не оставались все время с больной, как это обязана делать сиделка.

– Я тоже об этом думала, – тихо сказала Нора, оглядываясь по сторонам в уверенности, что Грейс Веймут подслушивает за дверью. – Я заснула, потому что мне подсыпали в чай какую-то гадость.

– Но это не доказано, не так ли? – Голос в трубке зазвучал резче.

– Да…

– И следствие может прийти к выводу, что это ваша выдумка, чтобы оправдать собственный промах. Ясно одно: вы бросили больную и отправились спать.

– Да, я понимаю. Так можно подумать.

– Я тоже оказываюсь в неприятном положении. Можно предположить, что я хочу обвинить своего родственника с целью присвоить наследство моей сестры.

– Ой! Правда? Я не сообразила…

– В этом вся загвоздка. – Вэбстер теперь произносил слова зло и отрывисто, словно раскаиваясь, что наговорил лишнего. – В общем, любое официальное заявление, с моей или с вашей стороны, нам только навредит. Самое лучшее – поменьше вспоминать и говорить о случившемся.

– Можете не беспокоиться, – ответила Нора, немного обескураженная твердым, напористым голосом Вэбстера.

– Хочу еще раз вас предупредить: постарайтесь избегать всех разговоров на эту тему. Если начнется следствие – вы можете оказаться на скамье подсудимых. К тому же вы почему-то не заявили о своих подозрениях немедленно, сразу же. Понимаете? Это тоже бросает на вас тень. Или вы намеренно так поступили?

– Я? Нет, что вы… – уныло возразила Нора. Ей почему-то подумалось, что Эдель правильно сделала, навсегда покинув этих жестокосердных и себялюбивых мужчин – мужа и брата. – Теперь, наверное, мне надо известить директрису, – добавила она задумчиво.

– О чем известить?

– Вы просили меня не говорить ей, что я освободилась, пока не будете знать, не понадоблюсь ли я вам. Теперь уже нет смысла об этом умалчивать.

– Конечно, конечно! – небрежно подтвердил голос в трубке. – Сообщите, что вы вернулись, а если она будет спрашивать, отчего умерла миссис Ньюстед, скажите – от сердечного приступа.

– Она больше ни о чем и не спросит.

«Слава Богу, – думала Нора, – что теперь можно не вспоминать о жутких событиях последних суток». Она исполнила свой человеческий долг перед Эделью, нашла этого Герберта Вэбстера, но перспектива участвовать в судебном процессе, хотя бы в качестве свидетельницы, ее, по правде сказать, очень волновала.

– Вот и прекрасно.

И Нора услышала, как ее собеседник повесил трубку. Она тоже медленно положила трубку на рычажки. Вэбстер не попрощался с ней и вообще разговаривал не очень любезно. Может быть, в глубине души он считает ее более виноватой, чем хотел сказать? А смерть сестры, кажется, его не очень печалит. Нора с облегчением вздохнула: да, слава Богу, все кончилось. Может быть, завтра-послезавтра придет приглашение с другого конца Англии, она поедет далеко-далеко к какому-нибудь больному и не вспомнит ни фамилию Ньюстед, ни их мрачный темный дом.

Еще не совсем очнувшись от разговора, Нора медленно побрела в столовую – подошло время обеда.

Грейс Веймут энергично расправлялась с котлетой под луковым соусом.

– Привет! – сказала она Норе. – Идешь обедать?

Нора промолчала. «Не для того же, чтобы тут с тобой разговаривать». Грейс, продолжая жевать, подняла брови: она-то знает, в чем дело. У малышки Норы Дин неприятности с пациентом, ей, наверное, ничего не заплатили, а может, еще и выгнали. «Вот она и сидит как пришибленная», – рассуждала про себя Грейс, глядя, как Нора без всякой охоты ковыряет вилкой горячую котлетку. Полный рот до поры до времени не позволял мыслям догадливой Грейс вырываться наружу, и она была очень удивлена, когда Нора заговорила первой: