Твой навсегда - Шеннон Маккена

Чтобы не разбудить спящего, Эллен осторожно вытащила из-под него конец простыни, отдыхая глазами на его сильных бедрах, его мускулистом животе. Она восхищалась этим совершенным телом. Она хотела целовать каждый его дюйм, от длинных загорелых пальцев ног до кончиков темных волос.

Ей было приятно наблюдать за Саймоном во сне, но в то же время хотелось его разбудить, чтобы заставить его улыбнуться. Он так восхитительно улыбался! Ее глаза блуждали по его телу и согнутой в колене ноге, с лежащим на бедре фаллосом, наполовину напряженным, темным и нежным, как замша. И таким прельстительным. Эллен стремительно подползла ближе и уткнулась в него лицом, втягивая мускатный запах, оставшийся после их соития.

Фаллос, казалось, почуял ее внимание даже раньше, чем она притронулась, словно ее дыхание уже было лаской. Эллен погладила исключительно чувствительную плоть точечными, деликатными касаниями языка. Она была солоноватая, теплая. Шелковистая и нежная. Саймон беспокойно пробормотал что-то во сне.

Эллен поспешно придвинулась еще ближе, облизывая губы, и втянула ртом закругленный конец. Сделать это было намного легче, когда он был только наполовину тверд, как сейчас.

Фаллос отвердел, и Саймон мгновенно проснулся. Он судорожно вздохнул.

– Что? – произнес он почти устрашающе.

Эллен промямлила что-то успокаивающее и положила руку на его бедро, гладя тугие, напрягшиеся мышцы на ягодицах. Она продолжала нежно трогать его своим ртом. Ритмично и чувственно.

Странно. Тот ограниченный сексуальный опыт, который она имела, до сих пор никак не вязался с этим особенным способом. Напротив, только убеждал ее, что это не ее специальность и никогда ею не станет. Но сейчас все было по-другому. Никакого замешательства, никакого болезненного напряжения в мышцах челюсти. Никакого сомнения по поводу того, все ли она делает правильно или как долго это нужно продолжать.

Она чувствовала себя распущенной блудницей. Это было так эротично! В завершение каждого всасывающего движения она вращала языком вокруг утолщенной маковки, мурлыча от удовольствия. И с каждой этой медленной, растянутой лаской сексуальная энергия, циркулирующая в крови, устремлялась через их тела, от одного к другому. От возбуждения у нее началась пульсация между ног. Ее язык не переставал извиваться вокруг Саймона. Ей нравилось держать его в своем плену, стонущего и беспомощного. Ей нравилось, когда он становился таким уязвимым и таким доверчивым. Ей нравилось в нем все.

Она закрутила на затылке свои волосы и сказала:

– Ты был прав по поводу длинных волос. Для орального секса это создает сложности. И раскрой свои ноги, Саймон.

Он мгновенно подчинился. От волнения на его высоких скулах проступили красные полоски. Он казался ошеломленным.

– Ты… ты хочешь… – начал он надтреснутым голосом и прочистил горло. – Ты хочешь сделать мне минет?

Эллен потерлась щекой о его маковку, тычась и облизывая ее с животным наслаждением.

– А ты что хочешь, чтобы я сделала?

Саймон покачал головой:

– Что угодно, черт побери! Все, что хочешь, Эл.

Она ласково водила языком с обратной стороны его плоти.

– Ты хочешь войти ко мне в рот, Саймон?

Его фаллос напрягся и налился еще больше.

– Как скажешь.

Эллен подняла голову и щелкнула языком.

– О нет! Мы не будем играть в эту глупую игру, гоняя слова взад-вперед. Это дохлый номер, Саймон. Ты внятно скажешь мне, хочешь ты этого или нет.

– Мне это понравилось бы, – сказал он отрывисто. – То есть войти к тебе в рот, если ты действительно хочешь…

– Тсс! Тогда помолчи. На твое счастье, я тоже этого хочу.

Эллен свернулась в удобной позе и стала его ласкать глубокими, ленивыми движениями. Каждый раз, когда завершение казалось уже близким, она ослабляла усилия. Она водила вокруг него своим носом или прижималась к его лону, ожидая, пока спадет волна возбуждения. Потом снова забирала его в рот и одновременно трогала чувствительную точку, которую она у него обнаружила, под его двумя орехами. Он метался и корчился, сжимая в руках ее волосы и трясясь всем телом.

– Прошу тебя, Эл, – молил Саймон, – позволь мне кончить. Я больше не смогу это вынести.

Она улыбнулась, выражая свое согласие передать ему наконец бразды правления.

Саймон сомкнул руку вокруг ее руки. Он так быстро и жестко наращивал темп, что вкус на ее языке изменился. Стал интенсивнее, горячее и слегка отдавал металлом.

Когда Саймон, выгнувшись под ней, сдавленно застонал, она напрягла все силы, приготовившись к извержению лавы.

Он тупо вцепился в подушку и хлопнул ею себя по лицу.

Эллен вытерла губы и ткнулась ему в бедро.

– Саймон?

Он поднял руку, молча прося подождать. Но Эллен не хотела ждать. Она подползла к нему и оседлала его тело.

– С тобой все в порядке?

Саймон молча отогнул кверху большой палец.

– Эй ты! – Эллен слезла с его тела и, вытянувшись рядом, сорвала подушку с его красного лица. – Ну хватит, – сказала она строго. – Надо быть общительнее.

Он отвел взгляд, но недостаточно быстро, чтобы скрыть, что глаза его стали влажными.

– Черт побери, – пробормотал он, – не дадут мужчине минуты приватности!

– Никакой приватности в моей постели! – сказала Эллен. – Ты плачешь или смеешься? Что тебя так забавляет?

– Ничего, – сказал Саймон и закрыл лицо рукой. – Я чувствую себя подобно электропроводу, с которого сорвали изоляционную рубашку. Я не могу… – Он прервался и тяжело сглотнул. Я не могу сдержать эту свистопляску в горле.

Эллен кивнула с полным пониманием.

– Знакомое состояние. У меня это продолжалось не один день. С тех пор как Пегги из «Шоппинг карт», когда она пробивала мои покупки, сообщила, что ты вернулся.

– И это не ослабевает? – спросил Саймон. Он выглядел встревоженным.

Эллен замотала головой:

– Нет. То проходит, то появляется вновь. И ты к этому привыкаешь.

Саймон покачал головой:

– Да поможет мне Бог.

– Объятия помогут, – сказала Эллен. – Здорово помогут.

Он протянул к ней руки:

– Тогда иди сюда, малыш.

Она задремала, а Саймон, не выпуская ее из объятий, смотрел на ее пылающие щеки, мягкий розовый рот, загнутый веер ресниц. Он мог бы держать ее вот так целую вечность, но рокот в его желудке заставил Эллен забормотать. Веки ее затрепетали. Она открыла глаза и посмотрела на часы.

– Не могу поверить! – Она подскочила в постели. – Двадцать минут девятого!