Палач из Гайд-парка - Энн Перри

На длинном лице инспектора показалась сардоническая улыбка. Он взглянул на Питта, и впервые, насколько тот помнил, в его улыбке не было враждебности – напротив, в ней промелькнуло нечто заговорщическое.

– Что, нет? – требовательно переспросил Фарнсуорт.

– Я так не думаю, сэр, – ответил Телман, вытягиваясь по стойке «смирно».

– Вот как! – И Фарнсуорт снова обернулся к Питту. – И почему же? Полагаю, у вас есть к этому основания. Или появилось какое-то доказательство, о котором вы еще никому не рассказывали?

Питт с трудом подавил улыбку, хотя во всей этой ситуации не было ничего даже отдаленно забавного. Просто в трагедию на его глазах вносился элемент фарса.

– Место, – ответил он просто.

– Что?

– Если Уинтроп был не склонен к заигрыванию, тогда почему он в полночь отправился на развлекательную лодочную прогулку по Серпентайну? И зачем Карвел принес топор, если у него не было шанса получить от ворот поворот?

Лицо Фарнсуорта вспыхнуло.

– Да ради бога, зачем вообще хоть кому было являться на реку с топором? – яростно возразил он. – Этого вы никому не сможете объяснить. Да и на многие другие вопросы вы не ответили, не так ли? Я полагаю, вы читаете газеты? Вы читали, что этот проклятый Эттли говорил, в частности, о вас? И обо всех нас также?

Он все больше повышал голос, теперь в нем зазвучала уже настоящая паника.

– Мне это не нравится, Питт! Мне все это глубоко не нравится, и не мне одному. Теперь в Лондоне не осталось ни одного полицейского, которого бы не очернили вместе с вами и не осудили за некомпетентность. Что случилось с вами, Питт? Вы же были таким хорошим полицейским…

Фарнсуорт, видимо, отказался от намерения подняться наверх и излить свои соображения приватно, в кабинете суперинтенданта. А тот остро чувствовал присутствие Легранжа и дежурного сержанта, на глазах у которых его унижали. Да еще в дверях появился Бейли. Хорошо бы отплатить за унижение, и тоже публично.

– Ведь достаточно же улик. Ради бога, пускайте их в ход! Прежде чем этот кровавый маньяк опять кого-нибудь убьет. – Фарнсуорт снова в ярости уставился на Питта. – Я возложу всю ответственность на вас, если вы его не арестуете и у нас на руках будет еще одно убийство.

На мгновение повисла колючая тишина. Помощник комиссара держался вызывающе, не помышляя взять свои слова обратно. У Легранжа был совсем несчастный вид, но на этот раз нерешительности в нем не чувствовалось. Обвинение было несправедливо, и он встал на сторону Питта.

– Мы не можем его арестовать, сэр, – отчетливо выговаривая слова, произнес Телман. – Он обвинит нас в том, что мы предъявляем ложные улики, потому что доказательств-то нет. Мы сразу же должны будем выпустить его, и вся ситуация будет выглядеть еще глупее.

– Вряд ли это возможно, – мрачно отозвался Фарнсуорт. – А что насчет кондуктора? Что вы о нем знаете? Может, за ним уже числятся преступления? Может, он был кому-нибудь должен? Играл? Пил? Прелюбодействовал? Водился с дурной компанией?

– Ни в чем плохом он замечен не был, – ответил Телман. – По показаниям соседей, совершенно обыкновенный, почтенный человек, весьма гордившийся своим положением, хотя он был простым кондуктором омнибуса.

– Чем же особенно может гордиться кондуктор?

– Некоторой властью, полагаю. Он говорил людям, могут ли они подняться, или заявлял, что мест нет, когда можно было сесть, и им приходилось всю дорогу стоять…

Фарнсуорт закатил глаза и изобразил на лице презрение.

– Вот уж поистине власть… А какие-нибудь скрытые пороки?

– Если и были, то они так и остались скрытыми.

– Ну что ж, это уже кое-что! А что говорит начальник окружной полиции?

– Ничего не знает. Йитс регулярно посещал церковь, где присматривал за порядком, или что-то вроде этого. – Телман состроил мрачную физиономию, в глазах мелькнула желчная усмешка. – Очевидно, ему нравилось указывать людям их место, – подвел он итог. – И он чувствовал необходимость заниматься этим и по воскресеньям.

Фарнсуорт внимательно поглядел на него.

– Но вряд ли человеку станут отрезать голову только за то, что он разыгрывает из себя маленького начальника. – Он опять направился к выходу. – Нет, что-то с этим Эттли надо делать. – Взглянул на Томаса и сказал уже потише: – Вам надо было меня послушать, Питт. Я вам сделал хорошее предложение, и если бы вы последовали моему совету, то не оказались бы сейчас в таком отвратительном положении.

Телман поглядел на Фарнсуорта, потом на Питта и опять на Фарнсуорта. Он уловил лишь часть разговора и сейчас, по-видимому, не все понимал.

Бейли это все забавляло, насколько позволяло его положение. Только представить себе: Уинтроп и Карвел сидят в лодке, на веслах, а между ними лежит топор… Ему не нравился Фарнсуорт, никогда не нравился.

Легранж ожидал, от кого последуют какие-нибудь приказания, и нерешительно переминался с ноги на ногу.

Питт прекрасно понимал, на что намекнул Фарнсуорт. Опять давал себя знать «Узкий круг», и человек разрывается сейчас между двумя противостоящими силами. Томас снова вспомнил, что сказал ему Драммонд, и почувствовал легкий озноб. Значит, Фарнсуорт знал, что Эттли – член «Круга». А Джек – нет?

Но может быть, из-за особой секретности, из-за того, что в этом братстве много разных уровней и кругов, помощник комиссара ничего не знает? А что, если на него оказывают давление и могут ударить по тем, кто ему верен? Что, если и сам Фарнсуорт не может сказать, чем окончится подобная демонстрация силы? А ситуация может сложиться еще более опасно – к примеру, сейчас происходит испытание его верности. Запятнанные кровью «рыцари» готовы обрушиться на «новичков». Кто же стал подкупленной жертвой круга заговорщиков, кто должен сражаться в этой войне, в которой они совсем не заинтересованы, от которой не получат никакой выгоды, но будут наказаны смертью, если осмелятся поддержать проигрывающую сторону?

Фарнсуорт выжидал, словно рассчитывая, что даже сейчас Питт может переменить решение.

Томас взглянул прямо ему в лицо.

– Возможно, и не оказался бы, – ответил он любезно, но в голосе его звучала бесповоротная решимость.

Еще мгновение Фарнсуорт как будто колебался, затем круто повернулся и вышел.

Бейли перевел дух, а Легранж явно почувствовал облегчение.

Телман повернулся к Питту.

– Мы еще не можем арестовать Карвела, сэр, но если поднажать на него малость посильнее, смотришь, и добыли бы побольше сведений. Как сказал мистер Фарнсуорт, во всем этом есть какая-то связь, и могу поклясться, что Карвел знает, в чем дело, или, возможно, догадывается.

Легранж внимательно прислушивался.

– Что у вас на уме? – тихо спросил Питт.

Телман вздернул подбородок.