На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

Я выпил глоток вина и спросил как будто между прочим:

— А кто-нибудь еще на это отреагировал?

Чутье, никогда не покидавшее Зака, заставило его насторожиться.

— Не пахнет ли здесь Гамлетом? — спросил он.

— Что вы имеете в виду? — отозвался я, хотя точно знал, что он хотел сказать.

— "Со сцены я совесть короля на них поддену"?[10]Верно? Ведь у вас это на уме?

— Более или менее.

— И завтра тоже?

— И завтра тоже, — подтвердил я.

— А вы не собираетесь впутать кого-нибудь из нас в какую-нибудь неприятную историю? — задумчиво спросил он. — Нас не обвинят в клевете или еще в чем-то таком?

— Обещаю, что нет.

— Может быть, мне не надо бы поручать вам писать сценарий на завтра.

— Поступайте так, как сочтете нужным.

Я взял только что законченный сценарий и, перегнувшись через стол, передал ему:

— Прочтите сначала, а потом решайте.

— Ладно.

Он поставил свой стакан и принялся за чтение. Дочитав до конца, он поднял на меня смеющиеся глаза.

— Замечательно, — сказал он. — Все идеи, которые были у меня с самого начала, плюс еще и ваши.

— Хорошо.

Я почувствовал большое облегчение от того, что ему сценарий понравился, и подумал, что с его стороны это весьма великодушно.

— А где тут из Гамлета? — спросил он.

— "Любил без меры и благоразумья".[11]

— Это Отелло.

— А, прошу прощения.

Он задумался:

— На мой взгляд, это как будто безобидно, только вот…

— Я хочу добиться только одного, — сказал я. — Раскрыть кое-кому глаза. Предостеречь кое-кого, что они стоят на опасном пути. Ведь я не могу вот так подойти к ним и это выложить, верно? Они не пожелают выслушать это от Томми. Возможно, они ни от кого не пожелают это выслушать. Но если они увидят, как это будет разыграно в лицах, — может быть, они поймут.

— Как мать Гамлета.

— Да.

Он отпил глоток виски.

— Кого вы хотите предостеречь и о чем?

— Лучше мне вам этого не говорить — тогда, если что-то случится, вашей вины здесь не будет.

— А зачем вы на самом деле находитесь в этом поезде? — спросил он, нахмурившись.

— Вы это знаете. Чтобы все остались довольны и чтобы расстроить планы злодеев.

— И эта сцена вам поможет?

— Надеюсь.

— Хорошо. — Он принял решение. — Ничего не имею против того, чтобы расстроить планы злодеев. Мы приложим к этому все старания. — Он вдруг усмехнулся. — Им понравится этот гамлетовский поворот.

Я встревожился:

— Нет… Только, пожалуйста, не говорите им.

— Но почему?

— Мне нужно, чтобы пассажиры сочли сходство сюжета с их биографиями чистой случайностью. Я не хочу, чтобы потом актеры сказали им, что все это было проделано нарочно.

Он криво улыбнулся:

— Значит, там все-таки есть клевета?

— Нет. Это нам не грозит. Просто… Я не хочу, чтобы им стало известно, что это я так много о них знаю. Если кто-нибудь спросит актеров, откуда они взяли сюжет, пусть лучше скажут, что это вы придумали.

— И подставят меня?

Тем не менее тон его оставался добродушным.

— Уж вас-то никто не может заподозрить. — Я слегка улыбнулся. — Моя задача — не только расстроить планы злодеев, но и до самого конца скрываться под маской Томми и сойти с поезда неразоблаченным.

— Вы что-то вроде шпиона?

— Охранник, только и всего.

— Можно я вставлю вас в свой следующий сценарий? В следующее представление в поезде?

— Сколько угодно.

Он рассмеялся, зевнул, поставил свой стакан и встал.

— Ну что ж, приятель, — сказал он, — кем бы вы там ни были, познакомиться с вами было весьма поучительно.

Нелл позвонила ко мне в номер в семь утра.

— Вы уже не спите? — спросила она.

— Ни в одном глазу.

— Ночью опять выпал снег. Горы все белые.

— Это мне видно из постели, — сказал я.

— Вы на ночь занавески не задергиваете?

— Никогда. А вы?

— Тоже.

— Вы одеты? — спросил я.

— Да. А при чем это тут?

— Значит, в доспехах, как всегда.

Даже когда разговариваете по телефону.

— Я вас ненавижу.

— Что поделаешь.

— Послушайте, — сказала она, сдерживая смех. — Хватит глупостей. Я позвонила, чтобы спросить вас, захотите вы снова пешком идти на станцию после обеда, когда будет посадка на поезд, или поедете на автобусе с поездной бригадой?

Я подумал:

— Пожалуй, на автобусе.

— Хорошо. Автобус отходит от служебного флигеля в три тридцать пять.

Захватите свою сумку.

— Ладно. Спасибо.

— Весь поезд, с лошадьми, болельщиками и прочим, прибывает из Банфа на станцию Лейк-Луиз в четыре пятнадцать. Отправление из Лейк-Луиз — ровно в четыре тридцать пять, до этого времени пассажиры вполне успеют сесть в поезд, снова разойтись по своим купе и начать со всеми удобствами распаковывать вещи. Ежедневный "Канадец" приходит вслед за нами, как и раньше, и отправляется из Лейк-Луиз в пять десять, поэтому нам нужно постараться, чтобы все сели поскорее и мы могли отправиться вовремя.

— Понял.

— Я собираюсь все это объявить пассажирам за завтраком, и еще — что в пять тридцать в вагоне-ресторане всем будут поданы шампанское и бутерброды, в шесть — развязка представления, потом для желающих — коктейли, а после них — грандиозный банкет. Затем актеры вернутся, чтобы фотографироваться и обсуждать представление со зрителями за рюмкой коньяку. Кошмарная программа.

Я рассмеялся:

— Все пройдет прекрасно.

— Как только это кончится, я уйду в монастырь.

— Есть места и получше.

— Например?

— Скажем, Гавайи.

Ее голос в трубке внезапно умолк. Потом она сказала:

— Меня ждет мое рабочее место…