Московский вектор - Роберт Ладлэм

Загорелое лицо директора национальной разведки побледнело, когда секретарь что-то шепотом сообщила ему на ухо.

– Стряслось нечто такое, о чем следует поведать и мне, Билл? – строго спросил Кастилья.

Уэкслер кашлянул.

– Вполне вероятно, господин президент. То есть… В общем, ЦРУ только что лишилось секретной команды, которая работала в Берлине. Сведений пока весьма мало, но известно, что на агентов прямо на улице напали вооруженные взрывчатыми веществами и автоматическим оружием люди. Руководитель Берлинской базы направляется на место происшествия. Ужасная новость. Просто не укладывается в голове… Уцелевших, по всей вероятности, нет.

– Господи… – прошептал Чарльз Оруэй.

У президента под тяжестью новых смертей опустились могучие плечи. Сначала взрыв «Лакросса», теперь жестокая расправа с офицерами ЦРУ. Нет ли тут взаимосвязи? Кастилья повернулся к Уэкслеру.

– Какую миссию выполняла команда?

Директор национальной разведывательной службы растерялся.

– Какую миссию? – переспросил он неуверенным голосом, явно чтобы потянуть время.

Последовало неловкое молчание. Отныне больше никто из присутствовавших в зале не питал уважения к холеному бывшему сенатору. Он стал для них пустым местом, еще одной помехой в изрядно пострадавших за последнее время разведывательных органах.

– Я не уверен, что нас посвятили в подробности их задания, – наконец выдал Уэкслер. Он повернулся к помощнице: – Мы ведь не получали сведения из Лэнгли?

– Команда пыталась выйти на след создателя биологического оружия из Восточной Германии, – негромко сообщила секретарь. – Человека по имени Вольф Ренке.

Кастилья откинулся на спинку стула со странным ощущением – будто его только что ухнули по голове молотком. Вольф Ренке! Боже праведный, в сильном волнении подумал он. А ведь именно его, сукина сына Ренке, московская группа из «Прикрытия-1», подозревает в изобретении чертовой болезни!

Быстро извинившись и наскоро перепоручив вести совещание руководителю аппарата, он торопливо вышел из зала переговоров. Как только дверь за ним закрылась, собравшиеся заспорили громче и жарче. Президент нахмурился, однако в зал не вернулся. В преддверии грядущего кошмара у разведчиков и министров сдавали нервы, а он не мог себе позволить тратить на их утешение и призывы сохранять спокойствие драгоценное время.

Поднявшись в Овальный кабинет, Кастилья снял трубку с одного из телефонных аппаратов и набрал известный только ему секретный номер.

– Клейн, – ответил после первого же гудка глава «Прикрытия-1».

– Знаешь, что стряслось в Берлине?

– Знаю, – печально произнес Клейн. – Как раз просматриваю отчеты ЦРУ и местной полиции.

– И?

– Вольф Ренке определенно в этом замешан, – медленно сказал Клейн. – А расправа с оперативниками ЦРУ потрясает жестокостью.

– Думаешь, россияне боятся, что мы о нем узнаем? – спросил Кастилья.

– Или что он выдаст нам секретную информацию, – проговорил Клейн. – Если бы мерзавец работал взаперти в лаборатории «Биоаппарата», они не стали бы поднимать столько шума.

– Намекаешь на то, что он не в России?

– Похоже, – сказал Клейн. – Я изучил его личное дело. Создается впечатление, что этот человек не терпит над собой власти. Если он и правда работает на россиян, – то наверняка на безопасном от них расстоянии.

– Ты изложил свои мысли подполковнику Смиту? – спросил Кастилья.

– Нет, – тихо ответил Клейн. – Это прискорбно, но у меня тоже плохие новости. Примерно сорок минут назад мы потеряли связь с московской командой. Не исключено, что Джона Смита, Фионы Девин и Олега Кирова уже нет в живых.