Сестра моя – смерть - Надежда и Николай Зорины

– Четырнадцатое апреля. Да, да, из вашей жизни выпало целых три дня. В общем-то я все рассказал. – Андрей улыбнулся. – Есть какие-нибудь вопросы?

– Есть! Аристова – любовница моего отца? Я имею в виду, Юлиана.

– Да нет, что вы! С чего вам такое пришло в голову?

– Он приходил ко мне вечером, после того как ее убили. Заявил, что это я виновата в ее смерти.

– А! – Андрей засмеялся, хотя, на мой взгляд, смеяться было совершенно не над чем. – Вы его не так поняли, Юлиан обвинил вас в убийстве Любы. Тронш все-таки сделал попытку свалить на вас ее гибель и позвонил Юлиану.

– А отец, конечно, сразу поверил! Это в его духе!

– Он очень переживает, – попробовал примирить меня с Юлианом Андрей.

– Только не за меня! – зло отрубила я. – Ну и ладно, ну и пусть. А что с этим Троншем, вы его арестовали?

– Арестовали. Сегодня утром, в аэропорту. Марию французская полиция вынудила связаться с Троншем и отозвать его в Париж. Она во всем призналась, раскаялась, активно помогает следствию. Очень боится попасть в тюрьму. Впрочем, у нее отличный адвокат, думаю, выкрутится. Подельников Тронша взяли тремя часами позже. Обыкновенные, я бы даже сказал, самые заурядные бандиты. Один из них – одноклассник Трошина.

– А Иконин?

– Он ваш отец! – укоризненно произнес Бородин, до сих пор хмуро молчавший.

– Это вы уже говорили.

– Роман Иконин очень хочет с вами, Алена, встретиться, – заступился за него и Андрей. – С вами и с вашей матерью.

– С моей матерью?

– С Зоей Федоровной.

– Ну да, ну да, – я тяжело вздохнула, – с матерью. – Новый отец, новая мать – осознать это было трудно.

– Он очень раскаивается, – вылез Бородин.

– Да, я поняла: и все они раскаиваются! – Я расхохоталась – мне было ужасно грустно.

Каролина поднялась, подошла ко мне и обняла за плечи. Тетя Саша прильнула с другого бока. И тут я не выдержала и разрыдалась, бурно, в голос, в ресторане, при скоплении публики, наплевав на всех и никого не стесняясь.

– Он сказал, что не станет переписывать завещание, – произнес Андрей тихим, проникновенным голосом, и тогда Каролина и тетя Саша крепче прижались ко мне и тоже отчего-то заплакали.