Искушение и разгром - Семен Лопато

Искры рванулись из-под стержня, быстрыми трассами и звездочками пересекая лежавшую перед его глазами завесу; невольно желая, чтобы их было больше, он сдерживал себя, стараясь, чтобы усилие было плавным и стержень, прорвавшись через корпус, не пропорол с размаху внутреннюю обшивку. Искры летели веером; чувствуя временами возросшее сопротивление, он корректировал себя, меняя угол нажима, в Москве он тренировался на плоских листах стали, здесь же корпус был цилиндрическим и надо было прилагать усилие, строго перпендикулярное поверхности. Оплавленные кратеры проделанных отверстий выстраивались один за другим; сменив две упаковки стержней и наконец замкнув контур, он вставил первый стержень с плоской насадкой. Искры полетели вбок, оплавленная дорожка потянулась от отверстия к отверстию; поддержав вставленными в прорезь специальными уголками просевшую, уже почти вырезанную часть обшивки, он наконец соединил два последних отверстия, вырезанный кусок тяжело сел на уголки. Сняв очки, он оглянулся; расстелив какую-то подстилку, она раскладывала на ней еду, купленную ими на вокзале. Снова словно почувствовав его взгляд, она весело посмотрела на него; улыбнувшись ей, он, отложив пробойник и прислонив к корпусу вырезанный кусок обшивки, нетерпеливо склонился над вскрытой им головной частью. Внутренний корпус, имевший сложную наборную структуру, надо было частично разбирать, частично перерезать стержнями малого диаметра; вернувшись к сумке и взяв мини-кейс с набором манипуляторов, он некоторое время возился со сложной конструкцией, по частям отсоединяя и снимая ее узлы; наконец, освободив и сняв с конструктива две основные панели, он увидел перед собой синтетический кожух, последнее препятствие на пути к электронным блокам; рассовав по секциям кейса уже ненужные инструменты, он достал и включил тепловой секатор, ожидая, пока нагреется режущее полотно. Подойдя к нему сзади и положив подбородок ему на плечо, с любопытством заглядывая в вырезанное им отверстие, она, по-детски заигрывая, толкнула его животом:

— Долго тебе еще? Может, поедим?

Быстро оглянувшись и поцеловав ее, он, извиняясь, поспешно помотал головой:

— Немного еще, может, полчаса. Подождешь?

Весело-понимающе глядя на него, она кивнула:

— Подожду.

— Скучать не будешь?

— Не буду.

Словно вспомнив что-то, она, весело блеснув глазами, оглянулась:

— Я тут на опушке ландыши классные видела, пойду пособираю.

Улыбнувшись ей, он снова повернулся к зияющему отверстию; снова потрогав полотно секатора, он отдернул палец, но красный индикатор готовности еще не горел; вспомнив о необходимости дать предупредительный сигнал, он снова вернулся к сумке. Достав еще один маячок, он включил его, как было договорено в Москве, примерно за полчаса до окончания работ он должен был запустить маячок, чтобы Вадик знал о скором завершении работ и мог выдвигаться на место. Вернувшись к ракете, он взял секатор, индикатор готовности зажегся; вновь склонившись над отверстием, он, осторожно примерившись, начал вспарывать кожух. Секатор, потрескивая, вошел в литое тело, струйка дыма потянулась вверх; чувствуя запах паленого пластика, он, аккуратно нажимая, вел полотно вдоль контура секции, через каждые несколько сантиметров вставляя распорки, чтобы подплавленный материал не схватился снова; почти замкнув дорожку, он, подобрав продолговатую деталь вырезанного конструктива, вставив ее в прорезь, нажал на нее, как на рычаг, и выломал кожух.

Модули радиоэлектронной секции, основательно смещенные от удара и съехавшие в поперечном направлении от штатного положения, были перед ним: заметно разъехавшись друг относительно друга, они уходили под корпус вправо и влево; между ними был технологический промежуток, куда выходили интерфейсы, используемые для подключения внешних устройств при стендовой настройке; направляющие, проброшенные через промежуток, были погнуты, кое-где были сильные следы деформации. В соединительных муфтах и шлангах, впрочем, разрывов и повреждений заметно не было. Примериваясь, он потрогал каркас — протянуть руку и подключить кабель к разъему мешал погнутый стержень конструктива. Проблемы, впрочем, не было, мешавший стержень можно было просто перепилить.

Достав из кейса ножовку, он на секунду остановился — пилить предстояло в непосредственной близости от интерфейсных разъемов, один из них был «папой», штыри были тонкими и расположены близко, металлические опилки из-под ножовки теоретически могли попасть между штырями и закоротить их. Прежде чем пилить, следовало позаботиться о безопасности, пространство между стержнем и разъемами надо было чем-то проложить. Лучше всего подошла бы бумага. Вспомнив, что видел у нее в сумке большую записную книжку, он, отложив ножовку, двинулся к расстеленной на траве подстилке, где была видна ее сумка; подойдя, он огляделся, желая позвать ее, но вдали, в разрыве кустов, лишь мелькнул красным кусочек ее платья, решив попусту не тревожить ее, он поднял незастегнутую сумку; достав записную книжку, он заглянул в ее конец, где были страницы без алфавитных букв; вырывать страницу не пришлось, у самой обложки в книжку были вложены два сложенных вдвое чистых листа бумаги. Вытащив их, он вложил записную книжку обратно и поставил сумку на подстилку, земля в этом месте была неровной, не устояв, сумка опрокинулась, крышка ее откинулась, по ней из сумки выехал на подстилку какой-то темный продолговатый предмет в чехле. Нагнувшись и подняв его, он секунду непонимающе рассматривал его, это был радиомаячок. Еще ничего не понимая, не понимая, как его радиомаячок мог попасть в ее сумку, он машинально оглянулся, но его радиомаячок был на месте, рядом с ножовкой он лежал на корпусе ракеты. Уже с тревожным уколом в груди, ощущая, что происходит что-то не то, он поднял голову, впереди краснело ее платье, она приближалась к нему. Уже видя, что он держит в руках, она приближалась как-то заинтересованно-плавно, словно гуляя, слегка напряженная, но скорее заинтересованная, чем испуганная, словно еще не зная, что все это означает и к чему может привести, она, подойдя, открыто встретила его взгляд.

— Что это?

Секунду поколебавшись, словно уже понимая, что придется оправдываться, и чувствуя неловкость, она, на секунду опустив ресницы, вновь взглянула на него:

— Радиопередатчик.

— Откуда это у тебя?

Словно еще не веря в серьезность происходящего, почти кокетливо, словно пытаясь обратить все в игру, она секунду смотрела на него:

— Дали.

— Кто дал?

Неуловимо посерьезнев, уже скорее растерянно, словно досадуя и желая быстрее покончить с этим, она поспешно отвела глаза:

— Ну, эти, крутые, из органов. Я в них не разбираюсь. КГБ, что ли.

— Для чего дали?

Мгновенье помедлив, она вновь подняла глаза:

— Ну, чтоб знать, где ты будешь. Они тобой интересовались.

— Что значит — интересовались? Как это — интересовались?

Не выдержав напора, отшатнувшись и изменившись в лице, она быстро посмотрела на него:

— Не кричи.