Странный сосед - Лиза Гарднер

Ди-Ди снова снился ростбиф. Она была в своем любимом буфете, выбирая между баклажаном с пармезаном и сочным кровавым ростбифом. Ди-Ди выбрала оба, правой рукой погрузившись в баклажан и прихватив левой щепотку тонких, сочащихся полосок ростбифа. Расплавленный сыр тек по пальцам, капельки соуса ползли по подбородку.

Ну и пусть. Она взгромоздилась на накрытый белой скатертью стол, поместив задницу между зелеными фруктовыми колечками в желе и подносом с вишневыми пудингами. Подхватила ладошкой подрагивающее, вязкое желе. И лизнула вязкий, мучнистый крем, остывавший в охлажденной креманке.

Она проголодалась. Просто умирала с голоду. Потом еда вдруг исчезла, а Ди-Ди оказалась на громадном, покрытом атласом матрасе. Лежала на животе, лицом вниз, голая, потягиваясь и довольно мурлыча под руками незнакомца, который творил что-то волшебное с ее ягодицами и бедрами, проникал между ними все глубже. Она знала, куда бы направила эти руки. Знала, где бы хотела ощутить их прикосновения. Знала, что хочет отдаться им. Она подняла услужливо бедра, и тут вдруг ее перевернули, бесцеремонно развели ноги, и между ними забился в натужном, неукротимом порыве… Ди-Ди подняла глаза и уставилась в усатое лицо Брайана Миллера.

Она дернулась и проснулась в собственной спальне. Отбросила простыни. Доковыляла до ванной. И взглянула на себя в зеркале над раковиной.

– Этого, – твердо сказала Ди-Ди своему отражению, – не было.

Полшестого утра.

Она почистила зубы и приготовилась к очередному дню.

Ди-Ди смотрела на жизнь без розовых очков. В полиции не протянешь двадцать лет, если не постигнешь нескольких суровых истин относительно человеческой натуры. В первые двадцать четыре часа, когда дело касается исчезновения, шансы найти человека живым составляют примерно половину. Всякое случается. Взрослые уезжают. Пары ссорятся. Одни держатся, другим нужно сорваться на денек-другой. Вот почему в первые двадцать четыре и даже, может быть, тридцать шесть часов Ди-Ди еще заставляла себя верить, что Сандра Джонс жива и что они, детективы бостонской полиции, могут вернуть ее домой.

Теперь, по истечении пятидесяти двух часов, Ди-Ди думала уже не о том, чтобы найти пропавшую мать, а о том, чтобы обнаружить тело. Но, даже имея в виду эту задачу, она понимала, насколько важен фактор времени.

И в преступлении, и в расследовании есть определенный ритм. В первые двадцать четыре часа сохраняется надежда не только на то, что жертва еще жива, но и на то, что преступник облажается. Похищение, нападение, убийство – все это происходит на высоком эмоциональном фоне. Охваченные порывом чувств, люди обычно совершают ошибки. На волне адреналина, под грузом тревоги или даже раскаяния, преступник действует в режиме паники. Он сделал что-то плохое. Надо бежать. Бежать? Как и куда?

Но время идет, день за днем, результата у полиции нет, и преступник понемногу успокаивается, приходит в себя. Он выстраивает оборону, избавляется от улик, отрабатывает собственную версию и даже перетягивает на свою сторону ключевых свидетелей – как, например, четырехлетнюю дочь. Другими словами, неумеха-любитель становится криминальным гением.