Дочь палача и дьявол из Бамберга - Оливер Петч

– Ты… чертов ублюдок!

Не раздумывая ни секунды, Якоб бросился на брата. Они сцепились и покатились по земле, при этом мутузя друг друга с переменным успехом.

– Я заткну твой поганый рот! – прошипел старший Куизль. – Давно надо было это сделать…

Он занес руку для удара, но Бартоломей вдруг извернулся, как угорь, схватил лежащую рядом палку и, лежа на спине, словно одержимый принялся колотить брата.

– Слово не воробей! – кричал он. – Что было, того уже не вернуть! Это вся семья должна знать!

– Ни черта она не должна!

Якоб выхватил у брата палку и отшвырнул в сторону, чуть не зацепив при этом Алоизия. Тот едва успел пригнуться. Все это время он не двигался с места и нерешительно наблюдал за дракой. Братья дрались, как двенадцатилетние мальчишки, катаясь по земле и сплевывая листья и грязь. И Якобу вдруг вспомнилось: точно так же они дрались и тогда, почти сорок лет назад…

«Незадолго до того, как я ушел», – подумал он мрачно.

Драка близилась к завершению. Даже по прошествии стольких лет Якоб по-прежнему был сильнее брата. Он сжал кулак, собираясь врезать Бартоломею промеж глаз. Но тут раздался звонкий, до боли знакомый голос и заставил его опустить руку:

– Прекратите сейчас же! Господи, видела бы тебя мама, как ты валяешься в грязи с собственным братом… Стыдно должно быть обоим, мужланы!

Это была Магдалена. Она стояла, скрестив руки, возле сарая. Глаза у нее сверкали.

Она была в бешенстве.

Магдалена смотрела на пожилых мужчин, сцепившихся в драке, и не знала, плакать ей или смеяться. Ее отцу давно перевалило за пятьдесят, дядя был ненамного моложе. Их с головы до ног облепила грязь вперемешку с листьями, одежда была изорвана, и, несмотря на возраст, оба походили на мальчишек. Рядом стоял растерянный Алоизий. Сама сцена не вызывала ничего, кроме улыбки, но Магдалена видела кровожадный блеск в глазах братьев. И поняла, что ничего забавного в этом нет, что все серьезно.

«Откуда эта ненависть? – подумала она. – Что же между ними произошло?»

Как ни старалась молодая женщина, догнать отца по дороге ей не удалось. Она решила, что он где-то сошел с тракта и двинулся через лес. Во всяком случае, следов на разъезженной колее уже не было видно. Потом, еще издалека, Магдалена услышала ругань и сразу поняла: дело дошло до драки. Она бегом пересекла поляну и в конце концов застала отца и дядю сцепившимися, как дворняги.

– Разве так решаются споры в семье? – напустилась она на мужчин. – Прекратите сейчас же и ведите себя как взрослые!

Злость помогла ей преодолеть страх. Уж если отец вцепился Бартоломею в горло, то помощи они теперь точно не дождутся. Все случилось именно так, как она опасалась.

– Отец, ты… дурень упрямый! – кричала Магдалена. – Прекрати немедленно! Если не ради меня, то хотя бы ради Барбары…

Эти слова возымели действие. Палач слез с брата, потом тяжело поднялся и убрал с лица слипшиеся от крови и грязи волосы. Его шляпа лежала на земле, измятая и изорванная.

– Тебя это не касается, – проворчал он. – Это наше с Бартоломеем дело.

– О, еще как касается! – прошипел младший Куизль. Он тоже поднялся, его немного шатало, и он старался не наступать на больную ногу. – Ей так или иначе придется узнать.

Магдалена нахмурила лоб:

– Что мне придется узнать?

Последовало неловкое молчание. Якоб старался не смотреть Магдалене в глаза. В конце концов он попросил тихим голосом:

– Отошли Алоизия.

Бартоломей кивнул и знаком велел своему помощнику уйти.

– Займись тушей перед домом. У нас тут семейное дело.

– Но собаки… – начал Алоизий.

– Убирайся, я сказал!

Тот молча удалился, бросив опасливый взгляд на своего хозяина. Бартоломей между тем вытер бороду от крови и грязи и вопросительно посмотрел на брата:

– Мне начать или сам расскажешь?

Якоб пожал плечами. Потом присел на замшелую кучу дров и вынул трубку.

– Давай же, дерзай, – проворчал он. – Выкладывай. Может, успокоишься наконец.

Бартоломей тяжело вздохнул и тоже уселся на поленницу. Драка явно его утомила, у него дрожали руки.

– Я хочу рассказать тебе историю нашей семьи, – сказал он Магдалене. – Причем полностью, с самого начала. Скажи, что ты знаешь о своем прадедушке?

Магдалена удивилась:

– Прадедушке? Он… его звали Йоргом Абрилем. Он был палачом, как и все в нашем роду.

– Он был не просто палачом, – поправил ее Бартоломей. – Он был лучшим палачом во всей Германии и самым известным. Где бы ни нуждались в его услугах, туда он и ехал вместе с семьей. У него была повозка, лошади, челядь, а за его репутацией никто и не угнался бы. Это он колесовал и посадил на кол злополучное семейство Паппенхайм в Мюнхене. А в Шонгау и Верденфельсе в тысяча пятьсот девяностом году обезглавил и сжег свыше сотни женщин, обвиненных в колдовстве. Поговаривали, будто Йорг Абриль уже издали мог распознать ведьму, он чуял их. Ну, возможно, так оно и было… – Бартоломей усмехнулся и выдержал паузу, после чего добавил: – Все-таки он и сам был ведьмаком.

Магдалена взглянула на него с недоверием. Отец то и дело рассказывал и ей, и остальным о прославленном Йорге Абриле. Но то, что упомянул Бартоломей, было для нее внове.

– Мой прадед был… ведьмаком? – спросила она после некоторого замешательства. – Это как понимать?

– Доподлинно неизвестно, но его жена и твоя прабабка Евфросина, вероятно, торговала магическими зельями и амулетами. Кроме того, у Йорга Абриля имелось несколько колдовских книг. По слухам, в них собраны все заклинания, которые он пытками выведал у ведьм. Я сам еще ребенком видел эти книги. Переплеты из тончайшей кожи, отделанные серебром, просто загляденье. Они считались самыми ценными и правдивыми из всех колдовских книг, когда-либо существовавших.

– Где же эти книги теперь? – спросила Магдалена.

Бартоломей сокрушенно развел руками. Взгляд у него был мрачный.

– К сожалению, нет. Твой папочка сжег их, после того как бросил нас. И только много лет спустя рассказал мне об этом.

– Потому что они от дьявола! – бросил Якоб. Все это время он молча слушал, но теперь не сдержался. – Написаны кровью сотен ни в чем не повинных женщин. Меня тошнило от них!

– Это было наше наследие! – крикнул в ответ Бартоломей. – Пусть ты был старшим, ты не имел на это права! – Он снова повернулся к Магдалене: – На плечи твоего отца легла тогда большая ответственность, но он ушел от нее. Наш отец Йоханнес был хорошим палачом, пока не запил… – Взгляд его устремился куда-то в пустоту. – Многие палачи приходят к этому, когда их преследуют сновидения. Некоторые даже сходят с ума. Вот и отец не выдержал. В итоге…