Третья пуля - Стивен Хантер

Когда двери машины закрылись и мы тронулись, я наконец спросил его:

— Алек, ты знаешь, как оно работает, не так ли?

— Сэр? — отозвался он по-английски.

— Организация, которую я представляю.

— Представляю. Вы ищете людей, которые…

— Нет-нет, не идеализированную, пропагандистскую версию. Я имею в виду реальность. Реальность такова, что большая организация имеет множество подразделений, департаментов и отделов, движимых эгоизмом, страхом и невежеством, полных непримечательными людьми, пытающимися выслужиться перед начальством или стать начальством, имея только амбиции. Некоторые работают со многими задачами, а некоторые имеют цели, никак не связанные с целями окружающих, при этом связь между ними всегда неэффективная и слабая.

— Да, сэр — ответил он.

— Костиков и Яцков, например, работают в подразделении, которое обслуживает и отслеживает все наши посольства. Они ищут шпионов, пытаются завербовать новых шпионов, отвечают за одобрение перебежчиков, собеседуют въезжающих и всякое такое. Они надеются дотянуть свой тридцатипятилетний срок, не совершив серьёзной ошибки и не разозлив начальство. Если у них получится, им дадут медаль, хорошую пенсию и небольшую дачку под Москвой не в самом лучшем районе. И коли так случится, они посчитают себя героями и успешными людьми. Понимаешь?

— Понимаю.

— Для них ты просто проблема, с которой они не хотят связываться. Воображение не входит в их достоинства. Для их карьеры будет лучше всего — и других соображений тут нет — чтобы ты побыстрее убрался навсегда и не мешался на пути экспресса Костикова на дачу.

— Да, сэр.

— Но я из другого департамента. Когда до меня дошли новости о сумасшедшем американце, который заявил, что стрелял в генерала Уокера, я не был взволнован. Я был вдохновлён. Я захотел узнать больше. Моему департаменту нужны такие люди, как этот сумасшедший американец: мы нацелены на большие свершения, а не на охрану периметра.

Алек кивнул.

— Мы делаем то, что называют «мокрой работой». Угадаешь, что значит «мокрый»?

— Подводный, — ответил идиот.

Я вздохнул.

— Попробуй ещё раз, Алек.

— А, кровь! Вы убиваете людей?

— Редко. Иногда. Это всегда сложное решение. У нас нет лицензии с двумя нулями, чтобы мы могли ходить и крошить людей из рыгомётов.[189]Но иногда, когда необходимо, мы можем убить кого-нибудь — например, убийцу наших людей, особенно отвратительного политического оппонента или перебежчика.

Мы доехали до дома по соседству с его собственным. Я остановился на некотором расстоянии, чтобы Алека не запомнили выходящим из машины незнакомца.

— Алек, — сказал я, — у меня есть подарок для тебя. Возьми его в перчаточном ящике.

Он открыл ящик и достал белую коробку «Западной патронной компании» с патронами «Манлихер-Каркано» 6.5мм. Подержав её в руке и ощутив заметный вес, он взглянул на меня загоревшимися глазами.

— Патроны, — сказал он, — для моей винтовки.

— Знаешь, Костиков и Яцков посчитали, что ты всё сочинил — как и остальные в аппарате. Кроме меня. Я подумал: может быть, этот человек, который столько врёт, не завершил ни одного дела в своей жизни и никого не впечатлил, всё же говорит правду о том выстреле? Поэтому я решил узнать тебя, Алек, решил поглядеть на тебя. За этим я и приехал. Но до этого самого момента, до этой секунды я не мог решить для себя — являешься ли ты тем редким человеком, который верит настолько, что готов совершить мокрую работу ради того, во что верит. Несложно раздавать листовки и ходить на встречи с неграми, педиками и федеральными агентами. Легко переметнуться к красным, где ты женишься на сексуальной русской крошке и будешь трахать её когда захочешь. Забавно говорить людям, что ты красный, что ты веришь в рабочий класс и что нужно всё менять, потому что тебе нравится внимание и поднимающийся шум. Общежития студентов и битнические кафе полны такого никчёмного говна. Но редки, крайне редки люди, для которых революция стоит смерти — как своей, так и чужой. Он будет человеком идеала, человеком действия. Я верю, что ты один из них. Теперь иди домой, спи и готовься к очередному славному дню упаковки книг по коробкам на шестом этаже. Я свяжусь с тобой, когда в крысиной норе, что ты зовёшь головой, всё уляжется.

— Но я…

— ИДИ! — скомандовал я, и он стремглав убежал.