Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

Он прибыл в Париж в восемь утра, к девяти связался с Граве и в четверть двенадцатого двигался в толпе пешеходов на юг по бульвару Сен-Жермен. Утонченный искусствовед и продавец тайн должен вступить с ним в контакт где-то между рю Понтуаз и набережной Сенбернар. Граве потребовалось два часа на то, чтобы получить из своих многочисленных источников необходимую Хейвелоку информацию. Майкл со своей стороны использовал это время для отдыха — он медленно бродил, часто останавливался, но не садился — и для того, чтобы несколько поправить свой гардероб.

Утром у жены Саланна на покупку одежды времени не было. Майкл думал только об одном — как можно быстрее оказаться в Париже. Каждая минута промедления увеличивала расстояние между ним и Дженной. Она, кстати, бывала в Париже только с ним, и ее возможности в городе оставались весьма ограниченными. Ему надо прибыть туда до того, как она попытается воспользоваться одной из них.

Доктор, не жалея машины, на огромной скорости за три с половиной часа доставил его в Авиньон, откуда ровно в час уходил товарный поезд до Парижа. Майкл успел на него, облачившись в свитер, плохо сидящее габардиновое пальто, предоставленные Саланном, и те остатки своей одежды, которые удалось привести в более или менее пристойный вид. Теперь он с удовлетворением рассматривал свое отражение в витрине магазина. Пиджак, брюки, рубашка с открытым воротником и шляпа, приобретенные на бульваре Распай, как нельзя лучше отвечали его желанию. Они не стесняли движений и не имели никаких особых примет. Человека в такой одежде невозможно выделить в толпе. Широкие поля низко надвинутой мягкой шляпы бросали тень на лицо.

В одной из витрин в качестве образца было выставлено небольшое зеркало, и Хейвелок не мог оторвать взгляда от своего отражения. Затененное полями шляпы, изможденное до предела лицо, густая синева под глазами, на щеках и подбородке черная щетина. Ему было не до бритья. Делая покупки на бульваре Распай и разглядывая себя в зеркалах, он обращал внимание только на одежду. Он должен во что бы то ни стало припомнить тот Париж, который могла знать Дженна. Итак, одно или два посещения посольства, несколько контактов с такими же, как они, секретными агентами, встречи с несколькими французскими друзьями — в основном правительственными служащими. Кроме того, они случайно познакомились в кафе с тремя-четырьмя парижанами, которые не имели ни малейшего отношения к делам их сумеречного мира. Теперь на бульваре Сен-Жермен пепельный цвет увиденного Майклом лица напомнил ему о том, насколько он устал и обессилел от боли, о том, как ему хочется прилечь и не вставать до тех пор, пока не восстановятся силы. Как справедливо заметил Саланн, отдых ему просто необходим. Хейвелок пытался уснуть в поезде по пути из Авиньона, но частые остановки на сельских полустанках, где фермеры грузили свою продукцию, будили его как только он начинал дремать. Проснувшись, он вновь слышал, как в висках стучала кровь, а мысли переполняли горечь потери и невыносимый гнев. Единственный человек на земном шаре, которому он отдал свою любовь и доверие, гигант, заменивший ему отца и сформировавший его судьбу, отказывается иметь с ним дело. Он не мог понять почему. Многие годы, в самые мучительные и трудные времена он не ощущал одиночества, потому что был Антон Мэттиас. К тому же Антон заставлял Хейвелока становиться лучше, чем тот был на самом деле. Антон смягчил воспоминания о ранних ужасных днях. Объяснил их значение в перспективе последующих событий. Слова Антона служили не оправданием, а мотивом для того занятия, которому он посвятил себя, для той жизни, которую вел в ненормальном мире вплоть до того момента, как внутренний голос сказал: «хватит»! Пора влиться в мир обычных людей. Он всю жизнь боролся против пулеметов Лидице и палачей ГУЛАГа, какое бы обличье они ни принимали.