Кроваво-красная текила - Рик Риордан

Помню, какие трудности возникли у меня в детстве, когда я читал «Гекльберри Финна», пытаясь представить, как плот мог проплыть мимо ресторанов и толп по воде глубиной всего три фута и тридцать футов в ширину — и никто не заметил беглого раба. Возможно, именно по этой причине я стал изучать английский язык — от полного непонимания.

Майя держала меня за руку, поэтому мы не потеряли друг друга в толпе. В один из редких моментов, когда у нас появилась возможность идти рядом, она указала в сторону реки.

— Я хочу поесть в одном из тех заведений.

Мимо проплывала баржа-ресторан — огромная красная крышка от коробки из-под обуви с подвесным мотором. Пятьдесят туристов сидели за столами, накрытыми белыми льняными скатертями, улыбались и поднимали бокалы с «Маргаритой». Официанты со скучающим видом торчали неподалеку.

— Нет, ты не хочешь, — ответил я.

Стоявший на корме рулевой лишь в последний момент сумел изменить курс, чтобы разойтись с баржей конкурентов — их разделило всего несколько дюймов.

— А они когда-нибудь сталкиваются? — прокричала Майя, чтобы перекрыть шум толпы.

— Только в тех случаях, когда рулевым становится скучно, то есть почти постоянно.

Иногда пассажиры падали за борт, и мой отец вел счет — скольких пьяных туристов ему удалось вытащить из воды за дежурство во время Фиесты. Мне кажется, он остановился на двадцати трех.

Меня удивило количество закрывшихся старых ресторанов. Однако зонтики «Юнион Джек»,[150]принадлежавшие «Кенгуру Корт», все еще стояли на своем месте. «Хэппи джаз-банд» Джима Каллума[151]продолжал наяривать в «Лэндинге», словно двадцатые годы так и не закончились. Зато почти все остальное изменилось. Мы выбрали столик поблизости от реки и заказали среднюю тарелку начо[152]в ресторанчике с простым именем «Басня». Мне следовало сообразить, что у нас проблемы, как только я увидел название. Я убедился в этом окончательно, когда попросил официанта принести нам «Эррадуру Аньехо», и он сообщил мне, что у них нет такого сорта пива. К счастью, наблюдать за людьми было настолько интересно, что еда особого значения не имела.

Группа женщин с голубыми волосами и в вечерних платьях с летними норками изо всех сил пыталась выглядеть гламурно, но пот струйками стекал по их шеям. Семья толстяков ненадолго остановилась, чтобы жадными глазами поглядеть на наше начо. Мимо, что-то громко выкрикивая по-немецки, пробежали две монахини в черных облачениях и рифленых шляпах, за ними проследовала группа пьяных и совершенно голых придурков, за которыми, в свою очередь, гнались патрульные полицейские. Толпа расступилась и вновь сомкнулась. Несколько человек засмеялись. Но уже в следующее мгновение все принялись заказывать новую выпивку — жизнь продолжалась.

— Здесь так каждый вечер? — спросила Майя, на которую все это произвело сильное впечатление.

— По субботам народу больше.

— Да, это логично.

Еще до наступления полной темноты мы направились обратно к белой башне «Хилтон Паласио-дель-Рио». Десять этажей с балконами выходили на воду, большинство заливал яркий свет — там устраивали вечеринки студенты. Главный бар возле реки работал с полной нагрузкой, несмотря на другие развлечения, трое неряшливых музыкантов засыпали у микрофонов, продолжая исполнять очень медленную интерпретацию «Amie».[153]

Когда мы подходили к вестибюлю отеля, я в любом случае собирался дать взятку портье. Однако мне повезло — за стойкой я обнаружил своего старого школьного приятеля. Микки Вильямс сразу меня узнал и, как и следовало ожидать, тепло приветствовал.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? — поинтересовался он.

Микки невероятным образом походил на «пекаренка Пиллсбери».[154]Его кожа вообще не имела никакого цвета, а светло-желтые волосы казались почти белыми. Он был огромным, словно надутым, и, хотя выглядел мягким, многие парни, когда мы учились в Аламо-Хайтс, отскакивали от него, как от стенки, не причиняя ни малейшего вреда. У меня так и не хватило духу ткнуть его в живот, чтобы посмотреть, станет ли он смеяться. Я всегда опасался, что мне самому будет не до смеха.

Кроме того, Микки некоторое время встречался с Лилиан, когда мы с ней поругались в выпускном классе. Во всяком случае, до тех пор, пока мне не удалось вновь завоевать ее сердце. Точнее, пока я не украл пикап Микки. Краткий флирт Лилиан с народными танцами в целом и с Микки в частности сразу закончился, когда им пришлось идти пешком от Блю-Боннет-Пэлес[155]в Сельме.

— Микки, — с улыбкой повторил я.

Он с нескрываемым подозрением посмотрел на меня, и на его бледных щеках появился румянец.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? — снова поинтересовался он.

— Пришел тебя повидать, старый друг.

Он оглянулся, наверное, искал скрытую камеру.

— Уходи, мне нравится моя работа, — заявил Микки.

— Брось, с тех пор прошло много времени, — сказал я.

— Я год не мог найти работу после того случая в «Мэгги».

Майя улыбнулась, хотя понятия не имела, о чем мы говорим. Я с невинным видом пожал плечами.

— Откуда я мог знать, что «Госпожа Пэкмен»[156]так сильно разгонится всего лишь за один пролет лестницы?

Микки обратился за помощью к Майе.

— Этот ублюдок испортил три кабинки и едва не прикончил генерального менеджера.

— Я не заставлял тебя ее толкать.

— «Ты только приподними чуть-чуть эту штуку, а я поищу свой четвертак», — процитировал он.

Я пожал плечами, вытащил два полтинника и положил на стойку перед Микки.

— Я уберусь, как только ты скажешь, в каком номере остановился мистер Карнау.

Микки уставился на меня, я улыбнулся и добавил еще пару полтинников. Микки бросил мимолетный взгляд на стойку.

— Тебе ключи нужны? — поинтересовался он.