Это смертное тело - Элизабет Джордж

Найти брата Джемаймы Хастингс оказалось непросто: в Нью-Форесте слишком много дорог с хорошими названиями, но без указателей. Разыскали они его случайно, остановившись у дома, где дорога, по которой они ехали, делала крюк. Хозяин дома сказал им, что они найдут Роба Хастингса, если поедут по дороге, ведущей к Деймс-Слаф-Инкложер. Он ведь агистер, и его вызвали туда «по обычному печальному делу».

Выяснилось, что Хастингс должен был подстрелить пони, сбитого машиной на дороге А-35. Бедное животное проковыляло несколько акров по пустоши и свалилось на землю. Когда Барбара и Нката нашли агистера, он только что убил лошадку одним милосердным выстрелом из пистолета 32-го калибра и подтащил тело животного к обочине. Хастингс говорил по мобильнику, а рядом с ним сидел великолепный веймаранер. Пес был так хорошо обучен, что игнорировал не только посторонних, но и мертвого пони, лежавшего рядом с «лендровером», на котором Робби Хастингс, очевидно, и приехал в это уединенное место.

Нката остановился на обочине. Завидев их, Хастингс кивнул. По телефону они сказали ему только, что хотят поговорить с ним. Вид у агистера был серьезный, что и немудрено: вряд ли в такой глуши ему часто названивают из лондонской полиции.

— Сиди, Фрэнк, — сказал он собаке и пошел к ним. — Наверное, вам лучше отойти от пони. Не очень приятное зрелище. — Он сказал, что ждет представителя от «Гончих Нью-Фореста», и добавил, указывая на открытый грузовик: — А вот и он.

Грузовик с грохотом подъехал к ним. Он тащил за собой низкий трейлер, в который нужно было погрузить мертвое животное. Пони скормят служебным собакам, пояснил Робби Хастингс, когда грузовик развернулся. По крайней мере, хоть какая-то польза от глупых и бесшабашных водителей, считающих, что заповедник — их личная игровая площадка.

Барбара и Нката заранее решили, что не станут здесь, на обочине дороги, сообщать Робби Хастингсу о смерти его сестры. Они понимали, что само их присутствие нервирует человека. Но как только пони был погружен в трейлер и грузовик, совершив трудный разворот, выехал на главную дорогу, Хастингс повернулся к ним и спросил:

— Что случилось? Что-нибудь плохое? Иначе вы бы не приехали.

— Где мы можем поговорить с вами, мистер Хастингс? — спросила Барбара.

Хастингс притронулся к гладкой макушке своей собаки.

— Можете сказать мне здесь. Поблизости нет места для личных разговоров, разве только вы захотите поехать в Берли, но в такое время года вам вряд ли этого захочется.

— Вы живете неподалеку?

— За Берли.

Хастингс снял бейсболку. Волосы у него начинали седеть и были бы густыми, если бы он не стриг их так коротко. Он вынул платок и обтер им шею и лицо. Хастингс был на редкость некрасив — лошадиные зубы и полное отсутствие подбородка. Глаза, однако, были очень выразительными, и, когда он посмотрел на них, они наполнились слезами.

— Она умерла?

По лицу Барбары он понял, что это так, страшно закричал и отвернулся от них.

Барбара переглянулась с Нкатой. Поначалу никто из них не шевельнулся. Потом Нката положил руку Хастингсу на плечо.

— Мы очень сожалеем, дружище. Это ужасно.

Он сам был расстроен. Барбара чувствовала это по тому, как изменился выговор Нкаты: он произносил слова не как житель Южного Лондона, а как выходец с Карибских островов.

— Я отвезу вас домой, а сержант последует за нами в моем автомобиле. Скажете мне, как ехать. Вам не надо тут оставаться. Расскажете, как добраться?

— Я могу управлять машиной, — возразил Хастингс.

— Нет, дружище, не можете.

Нката взглянул на Барбару, и она торопливо открыла пассажирскую дверь «лендровера». На сиденье лежало ружье и пистолет, из которого Хастингс подстрелил пони. Барбара засунула оружие под сиденье, и они с Нкатой усадили Хастингса в машину. Пес последовал за ним одним грациозным прыжком, привалился к своему хозяину и молча проехал всю дорогу. Собаки умеют утешать.

Их печальная маленькая процессия выкатилась не на шоссе, по которому они сюда приехали, а на лесную дорогу, бегущую среди дубов и каштанов. Деревья обступили ее с обеих сторон и образовали зеленый тоннель из ветвей и листьев. С одной стороны Линдхерст-роуд раскинулся луг, с другой стороны — пустошь. Сотни пони свободно паслись там, а если им хотелось перейти через дорогу, они спокойно делали это.

В Берли стало ясно, почему Хастингс не хотел вести там разговор. Повсюду были туристы, они разгуливали по деревне, где им вздумается, как будто брали пример с пони и коров. Шли, куда глаза глядят, и солнце поджаривало их обнаженные плечи.

Хастингс жил за деревней. У него был участок в конце Хани-лейн — Барбара отметила, что вывеска здесь есть, — и когда они наконец припарковались, оказалось, что у Хастингса нечто вроде фермы с несколькими хозяйственными строениями и загонами, в одном из которых стояли две лошади.

Дверь открывалась прямо в кухню, Барбара сразу прошла к сушилке, на которой стоял вверх дном электрический чайник, налила в него воды, вынула кружки и пакетики с чаем «Пи-джи-типс». Иногда чашка любимого чая бывает единственным способом для выражения простого человеческого сочувствия.

Нката усадил Хастингса за старый стол с пластиковым покрытием. Агистер снял бейсболку, высморкался в платок, скатал его в комок и положил сбоку.

— Извините. — Его глаза снова наполнились слезами. — Мне бы сразу спохватиться, когда она не ответила на мои звонки в день ее рождения. И на следующий день не позвонила. Она всегда мне перезванивала, обычно в течение часа. Я подумал, что она просто занята. Что ей некогда. Ну, вы понимаете.

— Вы женаты, мистер Хастингс?

Барбара поставила на стол чашки и щербатую сахарницу, которую обнаружила на полке рядом со старыми банками с мукой и кофе. Кухня была старомодной, и все здесь было старомодным, начиная от бытовых приборов и кончая предметами на полках и в шкафах. Тем не менее чувствовалось, что эту комнату любовно сохранили, в отличие от модных помещений, отреставрированных под старину.

— Это маловероятно, — ответил Хастингс на вопрос Барбары.

По-видимому, он намекал на свою несчастливую внешность и относился к этому с мрачным смирением. Барбара подумала, что это типичный случай самосбывающегося пророчества.

— Вот как, — сказала она. — Мы хотим поговорить в Хэмпшире со всеми, кто знал Джемайму. Надеемся, что вы сможете нам помочь в этом.

— Зачем? — спросил он.

— Все дело в том, как она умерла, мистер Хастингс.

Он внезапно осознал то, что до него пока еще не дошло, несмотря на визит людей из Скотленд-Ярда.

— Ее смерть… смерть Джемаймы…

— Мне очень неприятно говорить вам об этом, но ее убили шесть дней назад.

Барбара рассказала все остальное, не о подробностях убийства, а о месте, в котором оно произошло. Но, даже упомянув кладбище, Барбара не сказала, где именно оно находится, не сказала и где нашли тело.