Капля яда. Бескрайнее зло. Смерть на склоне (сборник) - Джадсон Пентикост Филипс

Гарди оставил его с Элисон. Лейтенанту требовалось организовать за Джоном слежку. Два или три сотрудника станут наблюдать за ним и всеми, кто проявит интерес или обратится к нему на людях. Кроме детективов на круглосуточное дежурство заступят люди из службы охраны Джерри Додда. Через пятнадцать минут все они соберутся в вестибюле, и Гарди покажет их Джону, когда тот пойдет с Элисон в «Гриль».

– Вы должны знать, кто из нашей команды, а кто нет, – заметил полицейский. – Чтобы не терять зря времени на подозрения кого-нибудь из моих парней.

Он особенно горячо подчеркнул, насколько важно сохранить все их планы в тайне. Не посвящать никого – ни одного человека. Элисон же чувствовала, что обязана предупредить Шамбрена.

– С вами должны общаться самым естественным образом, – наставлял Гарди. – Мы понятия не имеем, где возможна утечка информации. Если наш друг так запросто выбросил двадцать тысяч зеленых, он способен подкупить кого угодно: коридорного, телефонистку, горничную. Если у кого-нибудь из них возникнет хоть малейшее подозрение, что вы не тот, кем вас считает наш друг, знайте, что мы здорово влипли.

– Вы не доверяете мистеру Шамбрену? – спросила Элисон.

– Я не доверяю никому, учитывая, что люди сумеют повести себя естественно. И вам, кстати, тоже, мисс Барнуэл. Но с этим ничего не поделать. Наша единственная надежда, Уилз, на то, что наш друг по-прежнему думает, что вы пока ни на что не решились и вас нужно немного подтолкнуть, попугать. Так мы его обнаружим, если нам вообще суждено это сделать.

– Не уверен, насколько хорошо мне удастся сыграть роль, ощущая нарисованную на спине мишень, – ответил Джон.

– Мишень там уже давно, – хмыкнул полицейский. – Старайтесь относиться к этому разумно. Если будете немного нервничать, выглядеть неуверенно – тем лучше. Наш друг сделает вывод, что вы все еще не можете принять решения.

Полицейский пошел инструктировать своих людей, а Элисон посмотрела на Джона. На ее лице отразилась тревога.

– Ох, Джонни, во что же я вас втравила?

Уилз хотел к ней подойти, но остался на месте, по другую сторону стола.

– Дорогая Элисон, я вспоминаю слова отца. Мне тогда было десять лет. Нас с матерью эвакуировали из Англии в Штаты. Разлука предстояла долгая. И тогда отец обратился ко мне, хотя его слова были, конечно, предназначены матери. «Когда-нибудь, Джонни, ты поймешь, – сказал он, – что мужчина не бывает цельным сам по себе, пока не найдет недостающего кусочка для своей дальнейшей жизни. И я не буду полноценным, пока ты не вернешь мне мой кусочек». Он имел в виду, разумеется, мать. У меня, Элисон, никогда не было такого кусочка. Я знаю, что вы помогали мне, потому что чудесная девушка, и у вас доброе, отзывчивое сердце. Знаю, что я не ваш парный кусочек. Но пока находился здесь, я почувствовал себя цельным, потому что вы приняли во мне участие. Спасибо вам за это. Большое спасибо.

– Что вам на это ответить? – Она серьезно посмотрела на него. – Если помогла вам, то рада. Прекрасно знаю, что значит, когда твой кусочек уходит навсегда.

Джон понимал, что ему не следует забывать: Элисон готова предложить дружбу, но не больше.

Ровно через пятнадцать минут после ухода Гарди они вместе спустились в вестибюль. Отель гудел. Джон понятия не имел, каким образом люди узнали, что Обри Мун намерен появиться на ленч. Может, оповестил его приятель, журналист Уиллард Шторм? У входа в «Гриль» толпились люди, пытаясь добраться до стоявшего по другую сторону бархатного каната старшего официанта Кардозы, а тот беспрестанно извинялся, говоря, что в зале нет ни одного не зарезервированного столика, ни дюйма свободного пространства.

Джон послушно обвел глазами вестибюль, пытаясь отыскать Гарди. Тот разговаривал у газетного киоска с крупным мужчиной. На мгновение их взгляды встретились, но в глазах полицейского не было ни намека на узнавание. Не отводя взгляда, Гарди положил руку на плечо своего собеседника и тут же отошел от него, направившись в другой конец вестибюля. Какой-то высокий, поджарый мужчина разглядывал витрину магазина. Гарди тронул его за плечо. Он повторил этот жест еще два раза, давая понять, что это все его люди. Снова покосился на Джона и удалился в сторону лифтов.

– Боже! – тихо промолвила Элисон.

Джон повернулся к ней и заметил, что она смотрит на приближающуюся к ним странную пожилую даму. Ее шляпка напоминала накрытый развевающейся вуалью прилавок торговца фруктами. Норковый жакет сиял в свете люстр, но сидел на ней не лучше большой палатки. В руках она держала черного с белым японского спаниеля.

– Безумная из Шайо, – шепнула Элисон. – Занимает пентхаус рядом с Муном. Миссис Джордж Хейвен.

– Та, что интересуется собачьими кладбищами?

– Она. Будьте с ней любезны. И ради бога, обратитесь к Тото. – Это все, о чем успела предупредить Джона Элисон.

Миссис Хейвен налетела на них, словно шхуна под всеми парусами.

– Ах, это вы, Барнуэл. – Ее голос был подобен грохоту старинной пушки. Люди повернули головы в их сторону и больше не отводили глаз. Эта женщина была музейным экспонатом.

– С добрым утром, миссис Хейвен, – произнесла Элисон. – Как сегодня себя чувствует прелестный малыш Тото? – Сейчас ее речь совсем не походила на то, как она обычно говорила.

– Обиделся на меня, – ответила пожилая дама. – Вывела на улицу совсем ненадолго, только чтобы сделал свои дела. А он любит в это время пробежаться в парке. – Ее взгляд остановился на Джоне. – Кто это, Барнуэл?

– Джон Уилз, миссис Хейвен, – представила Элисон.

– Как поживаете, миссис Хейвен? – вступил в разговор Джон. Протянул руку и коснулся собачьего лба. – Привет, старина. – Спаниель самодовольно осклабился.

– Я поджидала вас, Барнуэл, переговорить о моем ленче в четверг. Как вы намереваетесь разрекламировать мое новое начинание с кладбищем?

– Давайте я зайду к вам завтра утром.

– Если сумеете попасть. – Миссис Хейвен негодующе оглянулась – закутанная в меха сама аллегория негодования. – Все этот идиот Мун со своими каверзами. Мне, чтобы добраться до собственной двери, приходится продираться сквозь строй половины всех полицейских Манхэттена. Если ему так нужно, чтобы его убили, пусть это делает не с такой шумихой. Десять часов устроит?

– Отлично, миссис Хейвен.

Пожилая дама остановила стеклянный взгляд на Джоне.

– А вы, должно быть, не так уж плохи, Уилз.

– Надеюсь, – ответил тот.

– Вы обратились к Тото. Я всем говорю: те, кто заводит разговор с собаками, не могут быть плохими людьми. Заходите как-нибудь на чай.

– С превеликим удовольствием.

– Ну, это мы еще посмотрим. Так что в десять, Барнуэл.

Миссис Хейвен развернулась, паруса наполнились ветром, и она отплыла к лифтам.

– Круто! – похвалила Элисон.