Ложь во благо, или О чем все молчат - Диана Чемберлен

В субботу умерла Луиза. Я дважды навещала ее в больнице. В первый раз она была даже веселой, расспрашивала меня о моей работе и о жизни, внимательно слушала ответы. О себе, муже, маленькой дочке она говорить не хотела; я ее послушалась и посвятила эти полчаса рассказу о себе. Она спросила, подружилась ли я еще с кем-нибудь из жен в загородном клубе, и мне пришлось сознаться, что еще нет, и пообещать, что обязательно попытаюсь.

Во второй раз я нашла ее совсем слабой и тихой, но умиротворенной, как будто с этой жизнью она уже покончила и готовилась к следующей. Теперь, когда ее не стало, я всем своим существом ощущала утрату. Я жалела, что не успела узнать ее ближе. Мне казалось, что она поняла бы меня. Вокруг меня не осталось понимающих людей. Я даже сомневалась, что понимаю саму себя.

Мы с Робертом побывали в понедельник днем на похоронах, а потом поехали в загородный клуб на поминальный прием.

– Я заказал билет на самолет в Атланту, на медицинскую конференцию, – сообщил Роберт по пути. – Ты уверена, что сможешь целую неделю обходиться без меня?

– Уверена, – успокоила я его. Его родители жили в Атланте, поэтому он собирался провести будни на конференции, а выходные с ними. Я отказывалась признаваться даже себе самой, как мечтаю остаться одна. Не придется задыхаться, торопясь вечером домой, бояться ляпнуть что-то не то. Его могла взорвать любая мелочь. Мы с ним и до вшей не больно ладили, но после того провала я очутилась на настоящем минном поле.

Прием был заурядный, несмотря на обстановку загородного клуба. Люди бродили взад-вперед, поедая закуски с буфетного стола и попивая холодный чай или пунш. Я, как обычно, чувствовала себя, как рыба, выброшенная на берег, наблюдая украдкой за другими девушками. Все они, похоже, были хорошими знакомыми, а я не отходила от Роберта.

Пришло время уходить, а нам так и не представилось возможности поговорить с Гэвином. Его все время окружали родственники и друзья, и, оказываясь с ним рядом, я чувствовала смущение, сколько ни уговаривала себя, что все нормально. Всегда трудно что-то сказать человеку, лишившемуся любимой, – а я была уверена, что он относился к Луизе именно так.

Сейчас Гэвин держал на руках уснувшую двухлетнюю дочь, поэтому Роберт не стал мешать ему рукопожатием, а просто похлопал по плечу.

– Примите наши соболезнования, – проговорил он напряженным тоном, в котором слышалось тепло. Я знала, что Гэвин ему симпатичен.

– Я так вам сочувствую, Гэвин! – пролепетала я. – Я рада, что познакомилась с Луизой…

Девочка вдруг потянулась ко мне, и я инстинктивно приняла ее у отца.

– Бренна! – сказал Гэвин со смехом. – Извините, – обратился он ко мне, – это она от усталости.

– Все хорошо, – сказала я. Бренна уронила мне на плечо головку, я поглаживала ее по спине. Ее мягкие каштановые волосы, приятно пахнувшие детским шампунем, щекотали мне щеку. Гэвин хотел забрать ее, но я отвернулась.

– Ей удобно, я ее немного поношу.

Мне на поясницу легла ладонь Роберта.

– Она в полной растерянности, – объяснил Гэвин. – Наверное, надо было оставить ее дома с няней, но… Просто я не знал, как лучше поступить.

– Я очень рада, что вы взяли ее сюда, – сказала я. – Когда-нибудь она станет вас расспрашивать про сегодняшний день, и вы сможете рассказать, что она была здесь, что простилась с матерью.