Ментовская работа - Данил Корецкий

В Предгорье шла обычная размеренная жизнь. Перевыполнял план химкомбинат союзного значения, закрытия которого уже несколько лет добивались местные жители, знаменитый коньячный завод, наоборот, не дотягивал до уровня прошлых лет. Исправно работали мясокомбинат и колбасный завод, хотя, куда девалась их продукция, оставалось для всех загадкой. В роддомах появлялись на свет новые жители, в системе спецобъединения коммунальных услуг завершали свой путь старые. Выходили на маршрут карманные воры и милицейские бригады по борьбе с ними. Обильные и неимоверно дорогие базары обходили важные участковые и шустрые оперативники. Торопился утром к станкам, а вечером по пути домой терся в очередях рабочий люд. Прилетали с разными опозданиями самолеты и приходили старые, подлежащие списанию по ветхости поезда. Чаще, чем обычно, их ожидали Беймураз Абдурахманович со своими подчиненными, встречая похожих друг на друга пассажиров — молодых, крепких, почти без багажа. Прибывающих поселяли в гостинице МВД, после чего те сразу же включались в работу по реализации розыскных дел «Дурман», «Кочевники» и «Трасса».

Однажды вечером Беймураз Абдурахманович подогнал автобус прямо на взлетную полосу аэропорта к трапу выполнявшего спецрейс «ЯК-40». Четырнадцать накачанных, коротко стриженных парней мигом забросили в салон с тонну снаряжения, среди которого опытный глаз без труда распознал бы зачехленные автоматы «АК-47» и «АК-74», мощные снайперские самозарядки Драгунова, новейшие защитные костюмы «Мираж», «Комплекс», «Система». Были здесь и импортные микрорации, и ящики с гранатами, дымовыми шашками, газовыми зарядами. Натягивая поводки, ворвались в автобус четыре молчаливые овчарки, настороженно косящие в сторону незнакомого человека. Беймураз Абдурахманович опасливо подобрал ноги. В Предгорск прибыла единственная в Союзе особая группа захвата «Удар», которая ставила точку в истории наиболее опасных банд, вооруженных группировок, кровавых бунтов заключенных и особо «выдающихся» террористов.

Но перехваченный в ту же ночь телефонный разговор отсрочил введение в действие «Удара» и перебросил внимание всех задействованных в операции лиц к Тиходонску.

Викентьев сидел у себя в кабинете и оформлял ведомость оплаты на исполнение, когда дверь тихо раскрылась и так же тихо закрылась, пропустив Ивана Алексеевича Ромова.

— Здорово, Михалыч, — буркнул он. — Вот пришел за пенсией, думаю, дай загляну. Как ты тут живешь-можешь?

— Да ничего… Вроде нормально… — Викентьев удивился. Он был уверен, что Ромов смертельно обижен и станет обходить бывших коллег за квартал. — А ты-то как?

— Отлично! Все время в саду, на воздухе, сплю хорошо, утром зарядочку делаю. Глянь, румянец появился!

Наполеон ткнул пальцем в обвисшую щеку.

— В общем, не нарадуюсь. И старуха рада, даже пилить меня перестала. Дурак, что раньше не плюнул — и на отдых!

Наступила пауза. Викентьеву надо было заканчивать документ, да и настроение не располагало к душевным разговорам. К тому же его раздражало, когда неудачу пытаются выдать за достижение, а от рассказов уволенных и разжалованных о том, как им теперь хорошо и прекрасно, просто тошнило.

— Ну а что у вас вчера получилось? — спросил Ромов.

Тон у него был совершенно безразличный и вид — равнодушный. Значит, он специально надел маску, скрывающую интерес. Но к чему?

— А что должно было получиться?

— Да особенного-то, может, и ничего. Я просто интересуюсь: как прошло вчера?

Викентьев внимательно посмотрел на безразличное лицо Наполеона, на котором не появилось и признаков здорового румянца.

— Обычно. Исполнили, и все… Почему вопрос-то?

— Обычно, говоришь? Ну ладно… — Ромов шмыгнул носом. — А чего тогда пацаны бежали как оглашенные? Чуть меня с ног не сбили сейчас на лестнице? И Валерик, и Саша — к руководству их, видно, выдернули.

— Не знаю. Это, видимо, по другому поводу. У меня все нормально.

— Нормально, значит? Обычно? — Щелкнула тяжелая заслонка, рентгеновский пучок просветил Викентьева насквозь, и тут же обычно мигнули мутные слезящиеся глазки. — Тогда покедова!

Иван Алексеевич просеменил к двери, открыл ее, на миг обернулся.

— А вдруг твой исполненный Лунин едет себе преспокойненько куда-нибудь далеко, скажем — на Алтай, и пиво себе попивает? Или даже водочку?

Ромов подмигнул.

— Как считаешь, может такое быть?

Дверь закрылась.