Ночь лунного страха - Ирина Арбенина

— Кто это? — спросила Светлова, разглядывая на фото лицо немолодого мужчины.

— Это отец Дэзи, — объяснил Никита.

— Они похожи…

Сыщик кивнул.

Аня с любопытством смотрела на лицо человека, в чертах которого: рисунке губ, носа, овале лица — было неуловимое сходство с Дэзи.

— Знакомьтесь: Вилен Анатольевич Медведев, простой сибирский олигарх, — усмехнулся Сыщик. — Хозяин тридцати процентов акций крупнейшего в регионе комбината. Влиятельный человек, от которого многие зависели. Это его респектабельное настоящее.

А в прошлом, по слухам, криминальный авторитет, возглавлявший очень сильную преступную группировку. Что, впрочем, не доказано никаким судом. В еще более далеком прошлом, а впрочем, не таком уж и далеком, — школьный учитель физкультуры.

Сыщик выложил на стол другую фотографию.

— А этого я видела.., в газете… — заметила Светлова.

— Точно…. Было такое дело… Константин Сергеевич Кубоцкий.

— «Дядя Костя»?

— Точно…

— Неужели тоже криминальный авторитет и учитель физкультуры? — усмехнулась она.

— Почти угадали. В прошлом Кубоцкий действительно — не вижу уже в этом ничего смешного для страны, в которой вы, Аня, живете, — школьный учитель и криминальный авторитет, имевший непосредственное отношение к преступной группировке, которую возглавлял Медведев. Ведь они всегда шли по жизни плечом к плечу: Медведев и Кубоцкий. Кубоцкий правая рука Медведева, близкий друг. Самый близкий.

— Вы сказали, если я не ослышалась, шли! Не идут, а шли? Именно так — в прошедшем времени?

— Думаю, что да. Вы не ослышались.

— Неужели Медведева тоже нет в живых?

— Погодите… Мы еще дойдем до этого момента.

Поговорим пока об акциях Медведева.

— Неужели Медведев владеет таким крупным пакетом акций этого комбината? — удивилась Светлова.

— Во всяком случае, по мнению широких кругов общественности, дело обстоит именно так.

— А что, на самом деле все обстоит иначе?

— Видите ли, эти акции некоторое время назад были переданы некой Маргарите Виленовне Медведевой, дочери простого сибирского олигарха. И юридически ими владеет и распоряжается именно она.

— Дэзи?

— Да, именно так. Наша милая девочка Дэзи…

— А «широкие круги общественности», значит, об этом не знают. Но кто-то же в курсе?

— Ну, разумеется, лишь самые близкие люди.

— Вот что, самые близкие… Например, такие, как «дядя Костя»?

— Получается, что так. Ведь ближе его у Медведевых никого не было.

— А жена Медведева?

— Это больной человек, не воспринимающий реальность адекватно. Хроническая алкоголичка.

— Сколько же стоят эти акции?

— Минимальная стоимость пакета акций, принадлежащих Медведевым, сто пятьдесят миллионов долларов.

— Интересно… Кто же давал такую оценку? Откуда взялась эта цифра?

— Ну, видите ли, некоторое время назад, когда Медведева шантажировали — был такой случай, что в жизни владельцев акций, впрочем, не редкость! — то предлагали продать акции именно за такую сумму.

Вот отсюда взялась эта цифра… Эксперты считают, что ему предлагали отдать их практически за бесценок.

— Значит, реальная стоимость намного выше?

— Конечно. Вы угадали: намного.

— И все это принадлежит Дэзи?

— Понимаете, это лишь формальность. Она не хозяйка, фактически акциями распоряжается ее отец.

— Ах, вот как.

— Да. Ну, а теперь представьте, что Медведева нет.

— Как? Все-таки нет?

— Ну, ведь никто уже давно его не видел, правда?

В том числе и его дочь.

— А голос?

— Верно. Это вы очень верно, Светлова, подметили — зато есть голос. Голос, который все время разговаривает с Дэзи. Голос в телефонной трубке.

А Дэзи, как вы знаете, «телефонный ребенок».

Она с детства привыкла, что папа звонит и говорит ей, что она должна делать: разогреть суп, приготовить уроки. Такие дети во всем слушаются родителей до седых волос. Им говорят, в какой университет поступить, за кого выйти замуж…

— Да, да, точно…

— Или, например, папа может позвонить и попросить подписать какие-нибудь бумаги. Скажем, некий договор, которые принесет ей на подпись «дядя Костя».

— Вот это да…

— Теперь взгляните на другие фотографии. Пока мы с вами трапезничать еще не начали!

— Но это какое-то изуверство… — Светлова нахмурилась, едва взглянув на фотографии. — Кто это?

— Это тело было захоронено в далеком таежном поселке, брошенном, забытом поселке, где очень редко появляются люди. — Сыщик взглянул на Светлову:

— Убитый никого вам не напоминает?

— Трудно сказать… Ведь труп в таком ужасном состоянии.

— Да, вам трудно. И мне трудно. А вот специалистам все-таки удалось установить по отпечаткам пальцев эту личность. И теперь сомнений быть не может: это Виден Анатольевич Медведев. То, что он представляет собою в настоящий момент.

— Боже, какой ужас….

— Да, этот изувеченный труп и есть господин Медведев, ваш простой сибирский олигарх. Хозяин, как мы уже знаем, тридцати процентов акций крупнейшего в регионе комбината.

— Но кто его убил? Почему? Зачем?

— Погодите, не торопитесь… Как вы думаете, что показали вскрытие и медицинская экспертиза?

— И что же они показали?

— Этого человека, очевидно, использовали в качестве донора.

— Медведева?

— Да.

— И что же у него… — почти шепотом спросила Светлова. — Извините… Но я хочу спросить…

— Не извиняйтесь, Анна. Я тоже был вынужден задавать такие вопросы.

— Какие же органы были взяты у него для трансплантации? — наконец взяв себя в руки, спросила Анна.

— Ответ будет довольно необычным. Сам я никогда не встречался ни с чем подобным. Специалисты, с которыми я уже побеседовал, тоже никогда не были свидетелями такого рода операций. Только читали о них в научных журналах, в медицинской периодике.

— Вот как?

— Это новинка. Одна из последних сенсаций в медицинском мире. Такие операции, насколько известно, еще не стали серийными. Случаи, когда их делали и делали успешно, — буквально единичны.