Небо Голливуда - Леон де Винтер

Джимми лежит сейчас возле меня. Иногда он поднимает свою милую жалостливую мордашку, прислушиваясь и принюхиваясь к тому, что не в состоянии уловить мои крайне недоразвитые органы чувств. Но ни что больше не может заставить мое сердце екнуть.

Для меня существует неразрывная связь между сентиментальностью моего происхождения и той аферой, в которую угодили Флойд, Джим и я. Похоже, что все происходившее со мной так или иначе привело бы меня к моему нынешнему состоянию, как будто лишь с купленным именем я мог добраться до своей глубоко скрытой сущности. Подозрительность, сопровождавшая каждый мой шаг, превратилась теперь в необходимый рефлекс. Я должен соблюдать осторожность и уделять внимание самым ничтожным деталям своего бытия – от балок в доме отламывается мельчайший кусочек; сквозняк приводит в движение занавески; штиль, улетающие птицы и саламандры, предвещающие неладное.

Как правило, я сажусь за работу в середине утра и заканчиваю часа в четыре. Я прерываюсь только на обед. Жан делает салат и запекает рыбу. Я обедаю на защищенной от солнца террасе, щурюсь на море, где вдалеке брызгаются скоростные лодки, качаются на волнах парусные яхты, а иногда, совсем у линии горизонта, держит путь на другой континент круизный корабль. Бутылка минеральной воды под рукой, запотевший стакан, стрекочущие сверчки в траве; иногда звонит телефон, Жан приносит мне трубку, и я беседую с Паулой о том, как провести предстоящий вечер: у нее, у меня, в деревне или в городе?

Интересно, можно ли определить по творчеству великих русских или французов, в какое время суток они работали. Достоевский ночью, Толстой днем? Флобер ночью, Бальзак днем? Я стараюсь не писать ночью – не хочу подмешивать в свои истории химию темных сил.

В те времена, когда я еще снимался, я регулярно просматривал свои контракты. Ты всегда был аккуратным и добросовестным юристом, и я буду тебе признателен, если ты заглянешь в приложенный сценарий. Он очень длинный, я знаю, но я не мог его сократить. Было бы здорово, если бы ты показал его кому-нибудь из своих клиентов. Полностью тебе доверяя, я отдаю его в твои руки. Возьми себе проценты, причитающиеся в таких случаях импресарио, а также включи в оплату свой гонорар как юриста.

Те, кто за нами охотится, наверняка осведомлены о страсти Паулы к лабрадорам. Понятия не имею, сколько в мире лабрадорских клубов. Возможно, пройдет еще много лет, прежде чем кто-то проверит тысячи клубов и журналов, но я полагаю, что когда-то нам придется продать собак и псарню, и подыскать ей другое занятие.

В другой стране. Чтобы замести наши следы. Раствориться в воздухе и вновь родиться. Заплатить по счетам и очиститься от грехов. Разбить вдребезги окружающее нас матовое стекло и почувствовать росу на коже. Как Юрий и Ольга. Или как Жан-Мари и Клодет. Хенк и Йоке. Тино и Ванесса.

Твой Томас Бергман.

ИЗОБРАЖЕНИЕ ПОСТЕПЕННО ИСЧЕЗАЕТ