Мой ответ - нет - Уилки Коллинз

— Скажите, что умирающая женщина старается загладить свой грех, — отвечала миссис Рук. — Скажите, что эта молодая девушка присутствует здесь по определению премудрого Провидения. Ни одно человеческое существо не должно мешать нам.

Хозяйка вышла.

— Мы одни? — спросила миссис Рук.

— Одни, — ответила Эмили. — Почему вы закричали, перед тем как я вошла сюда?

— Я не могу позволить вам напоминать мне об этом. Я должна успокоиться. Молчите. Дайте мне подумать.

Возвратив свое спокойствие, миссис Рук также возвратила то чувство удовольствия говорить о самой себе, которое составляло отличительную особенность ее характера.

— Вы извините, если я начну с религии, — продолжала она. — Мои дорогие родители были люди примерные; я была воспитана очень старательно. Вы благочестивы?

Эмили промолчала.

— Сказала ли я вам, что я жалкая грешница? — жалобно спросила миссис Рук.

Эмили не могла выносить этого долее.

— Скажите это пастору, а не мне.

— О, я должна это говорить! Я жалкая грешница. Позвольте мне привести вам пример. Я была пьяница в былое время. Когда припадок овладевал мною, я могла пить все, и, как все пьяницы, иногда говорила о том, что лучше бы скрывать. Мы это помнили — мой старый муж и я, — когда нас поселили в комнате возле ее спальни — на этот риск решиться было нельзя. Я могла заговорить об убийстве в гостинице, и она могла услышать меня. Но я, даже порядочно напившись, никогда не проронила ни слова о бумажнике.

— Что за бумажник? — перебила Эмили этот бред.

— Подождите. Все в свое время, это мой девиз. Я должна начать не с бумажника. Зачем я начала с него? Не думаете ли вы, что вуаль на моем лице путает меня? Что, если я ее сниму? Но вы должны прежде обещать мне — торжественно обещать, что вы не будете смотреть на мое лицо. Как могу я рассказать вам об убийстве, когда это кружево щекочет мне лицо? Отойдите и встаньте спиной ко мне. Благодарю. Теперь я сниму вуаль. Ах! Воздух освежает; я теперь знаю, в чем дело. Боже мой, я забыла кое-что! Я забыла о нем, как он испугал меня! Вы видели его на площадке?

— О ком вы говорите? — спросила Эмили.

Слабый голос миссис Рук перешел на шепот.

— Подойдите ближе. О ком я говорю? Я говорю о том человеке, который ночевал на другой кровати в гостинице, о том человеке, который сделал это своей бритвой. Его уже не было, когда я заглянула в комнату на рассвете. О, я исполнила свою обязанность! Я сказала моему мужу, чтобы он не выпускал его из вида. Вы не можете себе представить, как упрям и глуп мой муж. Он говорит, что я ошиблась. А слух на что? Я услышала его голос — и узнала.

Эмили похолодела с головы до ног.

— Его голос, — продолжала миссис Рук. — Перед всеми английскими судьями я присягну, что узнала его голос.

Эмили бросилась к постели и, онемев от ужаса, взглянула на женщину, которая сказала эти ужасные слова.

— Вы нарушили ваше обещание! — вскричала миссис Рук. — Вероломная девушка! Вы нарушили ваше обещание!

Она схватила вуаль и опять надела. Взгляд на ее лицо, хотя и мгновенный, успокоил Эмили. Почти безумные глаза, растрепанные волосы, седина которых виднелась из-под краски, напомнили Эмили последние слова мистера Рука, предостерегавшие не верить всему, что скажет его жена, и высказавшему убеждение, что ее рассудок расстроен.

— Постарайтесь простить мне, — сказала Эмили. — Я неумышленно нарушила обещание, так как испугалась.

Миссис Рук расплакалась.

— Я была красавица в свое время. Вы и теперь нашли бы, что я еще хороша, если бы эти дураки не испортили мою наружность. О, как я слаба! Где мое лекарство?

Склянка стояла на столе. Эмили дала ей прописанную дозу, и ослабевшие силы страдалицы оживились.

— Я женщина необыкновенная, — продолжала она. — Моей решительности всегда восхищались все, кто знал меня. Но я чувствую — как бы это выразить? — какую-то пустоту. Пожалейте мою бедную, нечестивую душу! Помогите мне.

— Как я могу вам помочь?

— Этот наглый учитель в школе дал понять, что подозревает меня. Боже, как он испугал меня, когда потом очутился в доме сэра Джервиса! Вы должны были видеть сами, что он подозревал меня.

— Он показал вам мой медальон, — вспомнила Эмили.

— О, напоминание об убийстве! — воскликнула миссис Рук. — Не обвиняйте меня. Бедное, невинное создание, я должна сказать вам нечто страшное. Вы сейчас спрашивали меня, кому принадлежал бумажник. Он принадлежал вашему отцу. Что с вами? Вы плачете?

Слезы покатились из глаз Эмили. Бумажник был последним подарком, который она сделала ему в день рождения.

— Сейчас услышите о нем подробнее, — продолжала миссис Рук. — Вытрите ваши глаза; я буду говорить о любви. Я не единственная красивая женщина, вышедшая за старика, у которой был любовник.

— Какое это имеет отношение ко мне? — возмутилась Эмили.

— Самое непосредственное. Мой любовник походил на всех мужчин, он держал пари на скачках и проиграл. Он признался мне в тот день, когда ваш отец пришел в нашу гостиницу. Он сказал: «Я должен найти денег или уехать в Америку и проститься с тобою навсегда». Я имела глупость любить его. Сердце мое разорвалось при этих его словах. Я сказала: «Если я найду эту сумму, и даже побольше этой суммы, возьмешь ли ты меня с собой?» Разумеется, он сказал «да». Вы, вероятно, слышали о следствии, которое производили в нашей гостинице коронер и присяжные? О! Какие идиоты! Они думали, что я спала в ночь убийства. А я не смыкала глаз — и была так несчастна, я чувствовала такое искушение!

— Искушение! Какое?

— Разве вы думаете, что у меня были свободные деньги? Бумажник вашего отца искусил меня. Я видела, как мистер Браун раскрывал его, чтобы расплатиться по счету. Бумажник был полон банковскими билетами. О, какая всемогущая сила любовь! Может быть, она известна и вам?

— Неужели вам не стыдно говорить так! — сказала Эмили с негодованием.

Миссис Рук забыла свою набожность и дала наглый ответ:

— Ваше время придет. Но вы правы, я отступила от главного пункта; я недостаточно благоразумна в таком торжественном случае. Кстати, вы приметили, как я выражаюсь? Я наследовала правильный английский язык от моей матери, женщины образованной, которая вступила в неравный брак. Мой дед с материнской стороны был джентльмен. Так вот, в ту самую ночь я не смогла заснуть и ворочалась в постели. Я ни о чем больше не могла думать, только о дьявольском бумажнике, набитом банковскими билетами. Муж мой крепко спал. Я влезла на стул и посмотрела в щель двери в ту комнату, где ночевали эти двое.

Отец ваш ходил взад вперед. Был ли он взволнован?

Я не заметила. Я не знаю, спал ли другой постоялец.

Я не видела ничего, кроме бумажника, наполовину засунутого под изголовье кровати. Ваш отец все ходил. А я все думала: «Подожду, пока он не уснет». Где вино? Доктор сказал, что я могу выпить рюмку, когда захочу.