Все еще мертв. Фальшивые намерения - Рональд Нокс

За чаем главной темой обсуждения троих наблюдателей стала, разумеется, наружность шофера. То, что это слишком уж маскарад, Бридон утверждал с несвойственной ему убежденностью:

– Конечно, обычный подход тут неприменим. В ординарных случаях загримированный персонаж непременно себя выдаст, если только не полноценный актер. Он понимает, что выглядит странно, и потому все его жесты, мимика (насколько их можно видеть) неестественны. Но шофер чуть ли не единственный человек на свете, у кого отличный предлог сохранять почти полную неподвижность и иметь непроницаемый вид; это племенной признак. Так что у меня нет ничего конкретного против нашего друга с рыжими усами, кроме, пожалуй, того, что лицо у него чуть-чуть слишком блестело. Но если исходить из вероятности, много шансов, что у подлинного шофера совсем другое лицо. Такого просто не бывает.

– Странно, – задумчиво пробормотал мистер Палтни, – но профессия, которую избирает человек, непосредственно влияет на его волосяной покров. Попробуйте-ка найти бородатого носильщика! Во времена моей молодости извозчики любили усы еще долго после того, как они вышли из моды; но уход за автомобилями и управление ими почти везде вывело гладко выбритый человеческий тип. Да, мистер Летеби эксцентричен, однако даже ему вряд ли удалось бы найти шофера – постоянного, по крайней мере, – с такой ярко выраженной внешностью нигилиста.

– Но у нас нет доказательств, что он регулярно прибегает к его услугам, – заметила Анджела. – Летеби мог прихватить его на пару часов просто ради внешности. Я бы очень огорчилась, если бы борода оказалась фальшивой. Она придает шоферу такой трогательный вид.

– Он, однако, умеет держать руль, – задумчиво проговорил Майлз. – Значит, его не просто подобрали абы где. И ему известна дорога к острову Эрран, значит, он либо из местных, а тогда миссис Макбрейн узнала бы его, либо умеет читать карту. Его манера вождения, несомненно, намного подлиннее лица. Нет, шансов на грим настолько больше, что нам придется принять эту версию. А коли мы ее принимаем, встает очевидный вопрос: на черта ему грим?

– Да иди ты со своим гримом! – воскликнула Анджела. – Черт подери, Майлз, ты не имеешь права думать, что всякий, кто попадается тебе на гадаза, закоренелый преступник, с дьявольской ловкостью заметающий следы и всякое такое. У Вернона Летеби очень скверное чувство юмора, вот и все. Он думает, что если обставит абсурдную экспедицию штучками в духе мюзик-холла – килты, хаггисы^[24], – то повеселит авторов фельетонов и позлит славных жителей округи. Он просто ни на кого не похож – из тех, кого ты встречал по долгу службы, я хочу сказать. И, пытаясь найти рациональное объяснение его действиям, ты забредешь бог знает куда. Он не умеет шутить. Попытайся с самого начала не совершить главной ошибки, не принимай его всерьез.

– О, это все мне прекрасно известно, – кивнул Бридон. – Единственная серьезная проблема Летеби в том, что его не утопили сразу же, как он родился. Но он не сумасшедший. Кошка отлично знает, чье мясо ест, он не станет страховаться у «Бесподобной» просто ради забавы. Поэтому всегда остается возможность, что самые безумные штучки он выкидывает с умыслом; разгадать их тем сложнее, что на вид они совершенно сумасшедшие. Он мог вырядить своего компаньона Гаем Фоксом^[25] смеха ради. Но возможно, и потому, что его могли узнать, а Летеби этого не хотел.

– Ты ведь не думаешь, что он хотел упрятать под грим этого своего Хендерсона? Пару недель назад его портрет был во всех газетах. А если он потихоньку притащил Хендерсона на остров, сделав вид, будто тот еще в Лондоне?

– Да, черт возьми, воображение заводит тебя слишком далеко. Ты исходишь из того, что Летеби знает, что мы за ним наблюдаем, а он, ей-богу, этого не знает. А если знает, то, скорее всего, сочтет целесообразным как раз обратное: сделать вид, что Хендерсон здесь, в то время как на самом деле он бог знает где. Летеби вполне может рассчитывать, что мы решим так, как ты: краснощекое чучело за рулем – переодетый Хендерсон. А Хендерсон тем временем делает свое черное дело совсем в другом месте.

– Для меня это слишком сложно. Но как бы то ни было, чего целый день ломать голову, когда вечером мы узнаем, приедет Хендерсон поездом или нет. Может, мне удастся осторожно выведать у миссис Макбрейн, ждали ли они шофера. Его же надо устраивать на ночлег.

– Думаю, неплохая идея. Однако мне надо закончить пасьянс, так что я отправляюсь в наблюдательный пункт, заодно прослежу, поедет ли кто-нибудь встречать вечерний поезд. Полагаю, вам с Палтни лучше пока не высовывать носа.

Впечатление создавалось, что прибытие Хендерсона ожидалось в полном соответствии с программой. В назначенный час негромкий звук клаксона на подъездной аллее, ведущей от дома к мосту, заставил Бридона подойти к окну. На сей раз представление давал только шофер-клоун, не прилагавший никаких усилий к тому, чтобы превратить поездку на вокзал в торжественную церемонию. Окна машины были так же закрыты, и так же не имелось возможности как следует его рассмотреть. Бридон, задумчиво хмуря лоб и провожая взглядом автомобиль, был вознагражден случаем еще кое-что увидеть. У моста появился Летеби собственной персоной; он был без шляпы и, казалось, просто вышел прогуляться вечерком. Пару минут он постоял, облокотившись на перила, затем двинулся по тропинке и исчез за деревьями. Знал ли он, что за ним наблюдают из домика садовника, или привык к тому, что за ним наблюдают? Если так, то его движения были восхитительно продуманы и скрывали намерения; он не оборачивался, не слишком часто осматривался, не спешил, не медлил. Спектакль, отлично поставленный спектакль.

Анджела утащила Палтни на прогулку; ждать машину из Инвернесса, куда она предположительно направилась, раньше, чем через час с лишним, не приходилось. Бридон, словно отмахнувшись от незначительной помехи, прервавшей то, что составляло смысл его жизни, вернулся к пасьянсу. Какая удача, думал он, ведь на дорогах далекого Высокогорья вечно слоняются овцы или дети, что приводит к необходимости время от времени жать на клаксон; так что, если появится что-то новенькое, его наверняка опять прервут. Семерка? Нет, восьмерка, восьмерка ему ни к селу ни к городу. Ладно, могло быть и хуже… Очередной звук, вторгшийся в его полную сосредоточенность на раскладе, свидетельствовал о том, что переключили скорость и с моста съезжала машина. Бридон, подскочив к окну, едва успел увидеть заднюю часть исчезающего автомобиля, а сидящих в нем вообще не рассмотрел. О господи! Не самый ответственный подход к выполнению служебного долга. Ему бы признать, что Анджела бывает права, когда говорит, что он частенько забывает о деле, но он терпеть не мог признавать, что Анджела хоть в чем-то может быть права. Как и большинство счастливых семейных пар, мистер и миссис Бридон денно и нощно крыли друг друга почем зря. Жена, однако, бросилась к мужу со словами, которые немедленно укрепили его пошатнувшуюся веру в себя: