Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

Рат наблюдал за происходящим. Они только что прибыли в «замок». Бруно и новичок вместе с Джонни, застигнутым врасплох вышибалой в «Пилле», были все еще в переговорной комнате. Они хотели допросить Джонни еще сегодня – он уже вполне созрел. Гереон чувствовал, что парень расколется. Прежде всего, если узнает, что в ином случае его не отправят в камеру к его приятелям. А если он там не появится, то это вызовет больше подозрений, чем все остальное.

Камеры постепенно заполнялись, но основная часть улова полицейских все еще находилась в конференц-зале. То, что казалось хаосом, имело вполне упорядоченную систему: когда подходила очередь очередного любителя ночной жизни, следовала стандартная процедура: предъявление паспорта, личный досмотр, несколько вопросов. Если он оказывался ничем себя не опорочившим гражданином и не значился в списках службы уголовной регистрации, если у него не было при себе никаких запрещенных предметов, таких, как, например, наркотики, порнография или даже оружие, то он мог забрать свои документы и отправляться домой, при условии, что не подозревался в чем-либо еще. Тот, кого задерживали, передавался полицейским, дежурившим в коридоре, потом направлялся к фотографу службы уголовной регистрации и, наконец, в полицейскую тюрьму в «замке».

Полицейский аппарат работал безукоризненно. Здесь, в конференц-зале, Бруно и Гереону, собственно говоря, делать было нечего. Разве что только показаться на глаза. Это было дело чести. Они отвечали за операцию «Ночной сокол», благодаря которой их коллеги в зале вынуждены были работать в ночную смену, да к тому же в выходные.

Рат бесцельно шел через ряды. Здесь надо было смотреть в оба. Собрать первые впечатления и обдумать, как следует завтра начать допросы. Сегодня они задержали больше пятисот человек, и из них примерно шестая часть после проверки личных данных проведет остаток ночи в полицейской тюрьме. Все равно это от восьмидесяти до девяноста человек. И все они должны быть допрошены.

– И вы здесь, юный друг! Какой сюрприз! Вот что значит не держать ухо востро! В «Пегас» я больше ни ногой, я вам точно говорю! – услышал Гереон знакомый голос и обернулся. Оппенберг, киношник из «Венускеллер», смотрел на него сияющими глазами. Несомненно, это был он. Мужчина, который угощал его кокаином. Зачистка не испортила ему настроение. Возможно, он к этому привык.

Неожиданно он перешел на конфиденциальный тон.

– Не беспокойтесь, – прошептал он, – фараоны нас отпустят. Главное, что у вас с собой документы и в кармане нет порошка.

Рат не нашелся, что ответить. Этот мужчина был столь же словоохотлив, как и при первой встрече.

– Где же вас подцепили? – поинтересовался он. – Вы опять были в «Венускеллер»? Вы тогда так внезапно исчезли, Вивиан вас недоставало. Что делать! Но мы все равно хорошо развлеклись!

«Воробушек» потянул Гереона в сторону, оглядываясь при этом по сторонам. Вероятно, в поисках «ангела». Но Вивиан нигде не было видно. Возможно, она улизнула от полицейских. Рат это вполне допускал.

Один из полицейских заметил эту сцену и протиснулся вперед.

– Спокойно, дружок, – сказал он и довольно грубо похлопал Оппенберга по плечу резиновой дубинкой. – Оставьте в покое господина комиссара!

Ошеломленный кинопродюсер посмотрел сначала на этого полицейского, а потом на Гереона. На мгновенье их взгляды встретились, а потом Рат тоже перевел глаза на своего коллегу.

– Все в порядке, господин вахмистр, – обратился он к дежурному. – Господин только сообщил мне кое-что важное.

Прежде чем Рат успел почувствовать себя еще более неловко, присутствующих в зале отвлек громкий крик, и все повернули головы в том направлении. На другом конце зала двум полицейским пришлось вмешаться, когда двое мужчин, встретившихся, очевидно, в очереди, бросились друг на друга. Было непонятно, что они не поделили, но лица у обоих были бордового цвета. Сутенеры, подумал Гереон, который воспользовался суматохой и незаметно улизнул от Оппенберга. Полицейские разняли петухов и вывели их наружу. Тот, кто ведет себя таким образом, честно заслуживает ночь в камере, так что в их случае больше не потребуется никаких расследований.

– Что здесь происходит? – Перед комиссаром возник Бруно.

Рат кивнул.

– По крайней мере, не так скучно, как на собраниях Цёргибеля.

– Да, наконец-то можно побыть в помещении.

– Ну как? – спросил Гереон. – Пропел что-нибудь наш паренек?

– Он более упертый, чем я думал. Хотя я ему ясно втолковал, что ему грозит. Блондин сейчас у него. Посмотрим, кто будет молчать дольше.

Неожиданно Рат увидел еще одно знакомое лицо. Собственно говоря, их было даже два: пара мускулистых русских парней из бара «Какаду». Тех самых, которые невольно вывели его на «Берлин» и, соответственно, на след Кардакова. Эти двое и здесь, в «замке», в ожидании проверки службой уголовной регистрации, казались неразлучной парой – тип со шрамом на лице и его неотесанный друг. Гереон был готов скорее встретить обоих еще раз в «Какаду», чем именно здесь, в Управлении. В этот момент как раз подошла очередь типа со шрамом, и он положил на стол свой желтый паспорт. Это напомнило Рату о документах, которые он отобрал у торговца кокаином в «Берлине». Было самое время передать их в бюро находок.

Он почувствовал, как вместе с воспоминаниями о том вечере вновь проснулось его любопытство. Эти двое русских тогда недвусмысленно ему угрожали. Два сторожевых пса, которые защитили своего соотечественника от немецкой полиции? Во всяком случае, у них была более тесная связь с Кардаковым, чем у всех тех, с кем он до этого имел дело, – комиссар это чувствовал. Возможно, они все входили в этот одиозный политический тайный союз. Направляясь вместе с Бруно к одной из очередей у стола женской полиции, Гереон постарался по возможности не поворачиваться лицом непосредственно к русским. Они не должны узнать его здесь, на глазах у всех. Пока Вольтер разговаривал с женщиной-комиссаром из инспекции G, Рат постоянно наблюдал уголками глаз за русскими и быстро понял, что у него нет необходимости слишком стараться, потому что те, в свою очередь, тоже отводили взгляды, и это было слишком явно, чтобы подумать, будто они его не заметили. Тем лучше, подумал комиссар, значит, парни, похоже, тоже не лезут из кожи вон, чтобы снова сцепиться с ним.

Сотрудник службы уголовной регистрации тщательно проверил паспорт типа со шрамом, внес его личные данные в свой список и стал листать журнал фотографий и отпечатков пальцев преступников, а его коллега из полиции нравов в это время обыскивал мужчину, проверяя все карманы и тщательно ощупывая его с головы до ног. Закончив осмотр, он отрицательно покачал головой. Сотрудник службы уголовной регистрации, похоже, что-то обнаружил в досье и долго делал какие-то записи. Во всяком случае, домой русского не отпустили и вывели в сопровождении полицейского. Его друг подвергся аналогичной процедуре. Оба выдержали это со стоическим хладнокровием. Похоже, ночь за решеткой не казалась им чем-то устрашающим.

Когда Рат и Вольтер подошли к столу, русские уже давно были на пути в камеру. Дядя обращался на «ты» к сотруднику полиции нравов, с которым Гереон был знаком лишь мимолетно. Пока Бруно разговаривал с коллегой, Рат незаметно посмотрел через плечо сотрудника службы уголовной регистрации. Ужасный почерк! Оба имени, указанных в списке, было не так просто разобрать. Комиссару показалось, что имя одного из русских было Никита И. Фалин. Вероятно, это был тип со шрамом. Под ним стояло имя Виталий П. Зеленский или Геленский. Обоих задержали в баре «Нуар», небольшой пивной поблизости от площади Винтерфельд-плац. Зачистка одновременно проводилась и в «Пилле». Записи в графе «Примечание» Рат разобрать не смог, как, впрочем, и адреса. Ну и ладно, подумал он, отведя взгляд от списка. Бруно покосился на него, удивляясь любопытству коллеги.