Кто посеял ветер - Неле Нойхаус

— Слушай, поезжай к старику, — сказал Тейссен. — Сделай ему предложение, от которого он не сможет отказаться[25].

Он ухмыльнулся, осознав, кого только что процитировал, и взглянул на часы. Самое время ехать, дабы не сердить Айзенхута.

Поскольку отец еще у нотариуса от страха выпил две стопки бренди «Уильямс Крайст», а затем в «Кренер» присовокупил к ним двойной коньяк, Боденштайн сам сел за руль дряхлого зеленого джипа. Они двинулись по Висбаденерштрассе. У выезда на Шнайдхайн их обогнал «Порше» с ревущим двигателем, пролетев мимо, словно черная стрела. Боденштайн поймал себя на мысли, что с тремя миллионами на банковском счете он вряд ли ездил бы на этой дребезжащей колымаге.

Внезапно ему пришло в голову, что у него имеется немало желаний, осуществлению которых деньги совсем не помешали бы. Например, новый автомобиль. После того как в ноябре прошлого года его «БМВ» превратился в результате аварии в груду металлолома, он пользовался служебным автомобилем. Это не могло продолжаться долго, точно так же, как и его проживание в кучерском домике в родительском поместье, где он квартировал уже пять месяцев. Но хорошая квартира стоит… денег. Денег, которых у него никогда не было и не будет. Он мог бы уговорить отца отбросить в сторону соображения морали и принять предложение «ВиндПро». В конце концов, в этом нет ничего оскорбительного, ничего такого, что задевало бы честь. Это обычная коммерческая сделка. Удача, выпадающая только раз в жизни.

Три миллиона! Новый автомобиль, собственная квартира с шикарной кухней, «крестовый поход» на какой-нибудь посудине по Балтийскому морю в Санкт-Петербург, загородный коттедж в Тессине… На все это может и не хватить, тем более что ему придется поделиться с Терезой и Квентином. Хотя, собственно, с какой стати? Тереза не нуждается в деньгах, у нее достаточно своих. И Квентину досталось поместье с замком. Они оба отказались от наследства в его пользу. Обладай его младший брат чуть более практическим умом, он давно превратил бы свою собственность в золотую жилу.

Свернув на улицу, где располагалось родительское поместье, Оливер со страхом осознал, что уже собрался обмануть брата и сестру, присвоив себе отцовское наследство. С детства приученный к бережливости, он всегда считал себя человеком, для которого роскошь не имеет большого значения. Его теща была весьма состоятельной женщиной, и благодаря ее деликатной поддержке они с Козимой могли вести вполне беззаботную жизнь, но он никогда не позволял Габриеле покупать им спортивные автомобили или оплачивать путешествия.

Оливер мельком взглянул на сидевшего рядом с ним отца, явно уставшего от всего пережитого. Он, брат и сестра смогут воспользоваться деньгами родителей только тогда, когда те уйдут из жизни. Ему стало стыдно за свои эгоизм и алчность. Как только ему могли прийти в голову подобные мысли!

За минуту до того, как они подъехали к парковочной площадке поместья, отец нарушил молчание.

— Во вторник вечером, после ссоры с Янисом, Людвиг рассказал мне, что в тот день утром к нему в усадьбу явились Тейссен и его коллега Радемахер, — сказал он и откашлялся. — Они привезли с собой проект договора и чек и долго уговаривали его поставить подпись.

— Чек? — Боденштайн не стал сердиться на отца за то, что тот не рассказал ему раньше о столь важном эпизоде. Это было вполне объяснимо с учетом того, что ему довелось пережить.

— Да, представь себе, чек на три миллиона евро.

— И как поступил Людвиг?

— Порвал чек и натравил на них Телля. — По бледному лицу отца пробежала улыбка и тут же исчезла. — Тейссен едва успел добежать до автомобиля. Радемахер — тоже; правда, в разодранных брюках…

Доктор Тейссен на работе отсутствовал, но Энно Радемахер был на месте. Он категорически отрицал факт визита к Хиртрайтеру во вторник утром.

— Мы надеялись на его благоразумие и думали, что сможем уговорить его, — поведал он Боденштайну. — Ведь два года назад, когда появились первые планы создания парка ветрогенераторов, он был готов продать луг или сдать его в долгосрочную аренду. И вдруг, по какой-то непонятной причине, его начали мучить угрызения совести, и он больше ничего не хотел об этом слышать.

Радемахер сел за свой письменный стол. Его кабинет был меньше и темнее кабинета Тейссена. Из-за заставленных книгами полок, громоздившихся до самого потолка, он напоминал пещеру.

— Вы не будете возражать, если я закурю?

— Нет. — Оливер покачал головой. — Что было дальше?

— Мы пытались объяснить ему, что будет всего лишь проложена дорога, и это не причинит ему никакого вреда. — Радемахер сделал глубокую затяжку, словно хотел сразу докурить сигарету до фильтра, и положил ее в пепельницу. — Не автобан, а узкая полоска асфальта, которая будет интенсивно использоваться только во время фазы строительства. После ее завершения по этой дороге ездили бы изредка только автомобили технических служб и больше никто. Ветротурбины будут стоять далеко, на гребне холма, и со двора своей усадьбы он их не будет видеть. Но Хиртрайтер уперся.

— Вы были готовы заплатить ему три миллиона евро, — сказал Боденштайн. — Не проще ли было найти более дешевый участок в другом месте? Какой-нибудь другой луг неподалеку от этого?

— Поверьте мне, мы рассмотрели все возможности. Мы не те люди, которые стали бы просто так платить кому-то такие деньги. Но оказалось, что все подходящие участки принадлежали Хиртрайтеру. А против других вариантов выступали экологические организации и ведомства охраны окружающей среды. Нам предлагали расположить парк дальше, среди леса, но это потребовало бы дополнительных расходов.

— Таким образом, смерть Хиртрайтера пришлась вам как нельзя более кстати.

— Что вы хотите этим сказать? — Радемахер смотрел на него, сощурив глаза.

— С его детьми у вас будет гораздо меньше проблем, — ответил Боденштайн.

— В общем, да. Они сразу согласились бы продать этот луг.

— Согласились бы? — переспросил Оливер.

Энно Радемахер еще раз затянулся, затушил окурок в пепельнице и поднялся со стула.

— Господин фон Боденштайн, — сказал он, сунув руки в карманы брюк, — перестаньте играть со мной в эти игры. Ситуация с правами собственности коренным образом изменилась. Мне это хорошо известно, как и вам.

Оливер ничем не выдал своего удивления. С момента оглашения завещания минуло всего два часа.

— Да, действительно, — подтвердил он после недолгих колебаний.

— Тем лучше. — Радемахер обошел свой стол и оперся о его край. — В таком случае продолжать разговор на эту тему не имеет смысла. Нас поджимает время. К сожалению, имя вашего отца будет внесено в поземельный кадастр в качестве нового владельца еще не скоро, поэтому мы еще сегодня предложим ему продать луг на тех же условиях, на каких предлагали господину Хиртрайтеру.