Унесенная ветром - Дмитрий Вересов

Ничего, попадет в рай, оттуда все увидит! Только бы скорей, только бы скорей… А вдруг мина не сработает? Нет, должна сработать. Ливиец сам при ней мину снаряжал.

Три килограмма «пластида-четыре» чешского производства, четыре электродетонатора, дублирующая система замыкания, два источника питания — аккумулятор — хороший, серебряно-литиевый, какие в ноутбуках дорогих применяются, и еще конденсатор заряженный… Замыкающие контакты — в руке… Замаскированы под си-ди плейер…

Русский сидит и пялится на нее… И чего пялится? Ненавижу! Ненавижу этих русских! Не-на-вижу…

Айшат уже ехала в рай.

Электричка тронулась…

А куда едут эти русские? Этот парень с Алисой на футболке? Эти дачники с коробками, привязанными к тележкам? Они разве тоже едут в рай?

А кто отправит в ад того майора ФСБ, что увез ее отца? А кто отправит в ад тех двух русских в малиновых беретах, что на берегу речки избили и обесчестили ее?

Найдутся и на них девушки. Найдутся! В ее стране много девушек….

А Сажи? А Сажи тоже?.. Нет, ей не хотелось, чтобы маленькая Сажи прошла ее путь. Пускай Сажи подрастет, выйдет замуж… За Гочу. А хоть и за Гочу…

Родит детей. Детей….

На остановке дачники вышли. Им повезло? Наверное… Айшат уже ехала в рай, и ей было все равно.

Вот этот русский подсел к ней. Что-то спрашивает. Чего-то хочет. Руки тянет. Куда он тянет свои руки?..

И вот снова входит в вагон Искра. Ее Тамара, ее любовь…

`Пора, любимая, пора! Нажимай! Я жду…`

Скажи, ты… ты веришь в любовь?..

`Нажимай!`

Лешка уже ничего не чувствовал, когда его голову и кисть правой руки выбросило взрывной волной в выбитое окно вздыбившейся электрички.

Их телам не было суждено слиться в страстном единении любви. И все же на долю секунды они смешались, стали единой плотью… Взрывом превращенной в красный аэрозоль… И этим первозданным слиянием звездной пыли Айшат и Алеша были развеяны набегавшим ветром…

…рубиновыми капельками мертвой росы застыв на придорожной траве…

Его родителям только и предъявили, что эту кисть да эту голову…

И родители, когда эфэсбэшники привели их в зал, где на белых простынях на полу были разложены куски человеческих тел… родители опознали.

А Лешкина душа, что вплоть до сорокового дня все летала поблизости, видела, как мамка хлопнулась без чувств. Видела и жалела ее — мамку.

Душа Лешкина летала.

Летала и рвалась навстречу той душе… Душе той девчонки. У которой проводки тянулись в черный рюкзачок. И чуяла его душа, что сгинет, что пропадет в черном излучении черных глаз. Чуяла — и рвалась навстречу погибели в черных глазах той девушки, имени которой он так и не узнал.

Той девушки, которую друзья и родственники звали Айшат…

А ее дикая душа летала, не ведая разницы между ненавистью и любовью…