Счастье не приходит дважды - Татьяна Моспан

— Я… я не могу сейчас.

Галка, услышав про страдания Козило, вздохнула.

«До такого даже Николай не додумался бы, а уж он со мной не церемонился. Хотя, — подумала Галка, — лучше бы он мне пять таких книг прислал, чем стащил Сашкины деньги, накопленные на мотоцикл. Стыдно сыну в глаза смотреть».

— Он догадался, что это ты возместила деньги?

— Наверное. Но молчит, меня жалеет.

Проводив гостей, Тамара подошла к злополучной картине. Ее недавно вернули, и она опять заняла свое место на стене в гостиной.

Да, недобрую шутку сыграли «Ирисы, засыпанные снегом» с господином Гильдяевым. И с этим немцем, Гюнтером Шнейдером, тоже.

Вчера звонили из музея. Готовилась выставка западного искусства. Сотрудники интересовались, не может ли она предоставить им рисунки Рембрандта. Тамара сказала, что не против, только все вопросы надо будет согласовывать с ее мужем. Опять в прессе и с экрана телевизора разгорелась дискуссия о вывезенных после войны предметах искусства. Имеем ли мы право… и так далее.

Тамара вздохнула и стала убирать со стола. Почему-то тему возврата поднимали те, кому в общем-то возвращать было нечего. Ее тоже пытались вытянуть на такую передачу, но она отказалась. Что нового она могла сказать? Что до социальной справедливости и построения идеального общества далеко? Так это и без нее известно. Поэтому рисунки гениального художника, доставшиеся ей волею случая, побудут пока у нее.

Телефонный звонок прервал ее размышления. Опять, наверное, рыдающая Лада, решила Тамара.

Это был Сергей.

— Тамара, — торжественно сказал он. — Я — подлец и официально прошу у тебя прощения.

— Я тебя уже простила, Сережа, — тихо вздохнула она и добавила: — Спасибо, что позвонил. Расставаться надо по-человечески.

Тамара отключила телефон. Она должна быть благодарна Сергею, потому что их отношения помогли ей разобраться в себе. Она поняла, как дорожит Ярославом и своей семьей, и стала лучше относиться к собственному мужу. Но говорить об этом она никому не будет. Голубоглазый скандинав — это красивая сказка, которую нельзя повторить.

— Ничего нельзя повторить! — сказала она и положила трубку.